Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 100 – Руфия Липа

— Что только не храним! Там целый клад, поверь! Тяжёлые утюги, разобранные на запчасти. Огромные кожаные чемоданы на ремнях, в корке пыли, набитые измятыми, проеденными чердачной грязью ботинками, мутным тряпьём, склянками… Мешки с ненужной утварью, которую маме жалко выбросить: пелёнки, детские распашонки, ползунки – всё молью побитое. Я кайфовала от мешков с покалеченными облезшими игрушками! Не знаю, кому они принадлежали: брату, сестре или мне – не важно. Это были мои сокровища тогда, и я могла колупаться, играть весь день, забыв о еде. А на балках под шифером гнездятся много лет воробьи. Знаешь, Имир, они чирикают так заливисто, так буйно гомонят, что я мечтала залезть поближе к гнёздам и поиграть! Лестницы на чердаке не было, гнёзда вили воробушки слишком высоко – оставалось сидеть внизу, в пыли, на разваленном ящике, и глазеть на их шухер с лёгкой завистью.

— Целая сказочная страна! – задумчиво произнес парень.

— А когда приедалось лазить на чердак, я пробиралась в подвал. Вход сделан тоже в коридоре, только в полу, возле входной двери из веранды. Он закрывается несколькими досками разной ширины. Между ними щели, из которых вечно дует, поэтому сверху папа накидывает ковёр. Знаешь, что самое интересное?

— И что же?

— В лазе у каждой закрывающей доски своё почётное место. Одну не туда поставишь – остальные не встанут. Из-за этого безобразия я в детстве нередко умудрялась замешкаться и уронить какую-нибудь из тяжёлых досок в тёмный подвал, а потом пыхтя вызволять её оттуда.

— Так себе развлечение, замечу! – рассмеялся отличник.

— Это не развлечение, это цветочки!

— А ягодки где?

— Здесь же, в подвале. Каждое лето мы закатываем запасы на зиму, спускаем в подвал, а зимой вытаскиваем все банки разом и прячем под кроватями из-за грунтовых вод.

— Что грунтовые воды делают у вас в подвале? – удивился парень.

— Поднимаются каждую осень после дождей или снега. На стенах отметина есть верхней границы. – Люба ребром ладони показала где-то под грудью.

— Нехило вас заливает! – огорошился Ибрагимов. – Непрактично. Зачем вашей семье такой бесполезный подвал?

— Сама не знаю! Мама говорит, что он нужен: летом от жары закрутка забродит, если под пол не спрятать.

— А новый вырыть?

— Не хочет никто. Мама говорит, то же самое будет!

— И ты в детстве в ледяную грязную воду лазила, чтобы поиграть?

— Как ты до такого додумался?!

— Ну не знаю, у тебя такая богатая фантазия, Люба! Вот я и решил…

— Что я, мазохистка?! Нет уж! Я сидела с утра до вечера, будучи маленькой, в подвале, когда там было сухо. Мне казалось, что я нахожусь в склепе подземного города или в катакомбах. А что? Вокруг ржавчина, сырость, плесень, лягушки пара штук прыгают, холодно! И лампа на проводе длинном тускло светит, иногда качаясь…

— Красиво. Целые миры придумала! Тебе надо книги писать, Люба!

— Я думала об этом.

— Планируешь стать писателем?

— Нет. Мама говорит, что нищей буду: надо профессию попрактичнее. Я как-то написала стих, но маме не понравилось. Она попросила, чтобы я больше не сочиняла – нечего людей пугать!

Сверстник громко прыснул.

— Да, умеет Александра Григорьевна поддержать добрым словом! Лучше б родители жильё попрактичнее построили, а не решали за тебя, какое будущее выбрать!