Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 88 – Руфия Липа

— Давай кусай, малышка! Одно сахарное яблочко на нас троих – ты, Имир и я! Ну-ка, открывай ротик, детка!

— Давай-давай! – загалдела нестройным хором осоловевшая братва. – Кусай, Люба! Кусай! Йух-у-у-у-у!

Тихоня испуганно посмотрела на Имира. Нетрезвый отличник, явно под куражом, подошёл близко-близко, нагло заглянул влажным умным взглядом ей в лицо, и вкрадчиво, но громко произнёс:

— Ешь давай, Любаша! Видишь, мы с братом не справляемся! Кусай же! Или брезгуешь?

Ватага залихватски заржала. Сэро подсунул девочке плод. Крепко изуродованный, фрукт особого выбора не давал – есть придётся там, где прошлись оба цыгана, оставив на память следы зубов и слюней. Люба, чтобы от неё отстали, решила чуть пригубить.

— Э-э-э, нет, пирожок! Не прокатит! – заявил Сэро и насильно сунул яблоко смущенной ровеснице в рот. – Жуй нормально!

Поспелова, повиновавшись, почувствовала, что приятель силой пихает несчастное яблоко глубже. Видя, что отвязаться не судьба, она отдалась во власть ситуации и грызанула от души.

Сладкая сочная мякоть заполонила глотку. Сэро, не мешкая, следом отъел там же, где только что откусила Люба, и передал брату. Украденное яблоко, блуждая по их порочному кругу, разошлось на троих за несколько мгновений без остатка. Лишь тощий огрызок напоминал о десерте, но был тут же бесцеремонно выброшен в темноту речных камышей.

— Всё, цирк окончен? – ехидно поинтересовался Коробкин, единственно трезвый на всю пацанскую сходку. – Хватит дурака валять да местных бесить! Покатили в «Торнадо», бакланы!

— Да-а-а-а!!! Покатили! – заорали дурниной подростки.

Сборище мигом разлетелось кто куда, объединившись в кучки по знакомствам. Загудели моторы машин и мопедов. Некоторые втроём оседлали несчастные велики (Поспелова с жалостью посмотрела на согнувшиеся в овал колёса). Денис посадил на мотоцикл Наталью и попросил девочек найти Ленку, что шарахалась непонятно где, пообещав вернуться за ней. Русланкин хахаль предложил свою карету в помощь – Ибрагимовы долго думать не стали, прихватив с собой тихоню. Имир дал распоряжение пацанам убрать площадку, посадил Любу на заднее сиденье между собой и Сэро и захлопнул дверь.

«Торнадо» в честь последнего звонка зажигал вовсю.

Поспелова, и так получившая слишком много впечатлений за день, еле держалась на трясущихся ногах, но всё равно послушно шла по парку следом за Ибрагимовыми и остальными.

Столько раз мечтавшая потанцевать здесь, Люба струхнула. Она запомнила назубок, как мама всегда брезгливо да с опаской осуждала местный танцпол, как остерегала дочку от его пагубного влияния. И вот, попав сюда нежданно-негаданно, тихоня окончательно растерялась.

Басы из-за высоченного кирпичного забора глушили все звуки на десятки метров. Дорожки были едва освещены тусклыми фонарями, парк полностью тонул в жуткой темноте. Везде молодняк: компаниями, парочками, поодиночке – снуют, что-то хлебают, курят, орут, целуются. Куда бы ни посмотрела оробелая десятиклассница, везде выхватывала вульгарщину, понты и бухие тела. Воздух пропитался сигаретным дымом – так много отдыхавших шмалило вокруг.

Школьница, глядя на «Торнадо» предвзятым маминым взором, не могла влиться в поток неприятной молодёжи и уверенно лавировать в нём, как это делали Ибрагимовы, Ната и Денис. Она постоянно кого-то задевала, её тоже раз за разом кто-то грубо пихал. Девочка стеснялась, робко мяукала извинения, никому не сдавшиеся, и ещё больше впадала в панику.