Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 84 – Руфия Липа

— Ревнуешь? – сообразила Люба.

— Немного. – Подружка пожала плечами. – Неприятно, и всё.

— Врёшь! У тебя лицо, будто вот-вот заплачешь… Наташа, так не может дальше продолжаться! Зачем измываешься над собой?

Денис перевернул мясо, развернулся к Лене, что тёрлась об его спину, грубо схватил за волосы и варварски потянул её голову назад. Нетрезвая девчонка изогнулась, подставила губы, и Коробкин, схватив свободной рукой партнёршу за шею, развязно поцеловал её под улюлюканье ближнего окружения.

— Кошмар! – Поспелова покачала головой. – Ленке пить нельзя.

— Это точно. – Ната тоскливо улыбнулась.

Тихоня сочувственно посмотрела на неё:

— Он ведь так ничего и не пообещал. Ездит то к тебе, то к ней. Спит, где хочет. Ест, где нравится. Лену не уважает, с тобой втихую крутит…

— Да понимаю я всё, Люба! – зашипела Ната и трясущимися пальцами достала из полупустой пачки новую сигарету. – Говори, блин, тише! Вижу, что Ден не даёт никаких гарантий! Что продолжает встречаться с Ленкой на публику. Мне, знаешь, надоело лгать ей в глаза, притворяться, но и с ним порвать не могу! Он мне нужен, как воздух, понимаешь?! С Денисом хорошо, весело, клёво! Он щедрый! Даёт деньги, дарит подарки, продукты покупает… Не могу я без него! Пусть зажимается с Ленкой на здоровье, потому что рано или поздно всё равно будет моим, вот увидишь!

Психанув, рыжая быстрым шагом потопала под ивы. «Плакать будет», – догадалась тихоня и неосторожно подняла глаза. Денис и Сэро, пуская клубы дыма, смотрели прямо на неё: бесцеремонно, цепко, изучающе. Люба немного поглазела в ответ, но потом отвернулась. «Неужели ты такой чёрствый, Коробкин? – неверяще качнула она своей русой головой. – Разве можно так с теми, кто тебя любит? Почему так поступаешь?»

Шашлык растащили по тарелкам. Покладистый ухажёр строптивой Русланы припёр ещё несколько ящиков пива. Кто-то достал водку и вино. Сборище объелось, разогрелось и начало куролесить.

Наступали сумерки, на которые подросткам было наплевать. Кто-то травил байки и развлекал зевак. Некоторые парочки попёрлись в камыши да за деревья. Едва знакомые Любе пацаны на спор нырнули в реку, и теперь, безбожно воняя тиной, топтались у костра в попытке обсохнуть. Ната подцепила поклонника и начала было с ним танцевать, но подошедший на несколько слов Коробкин всё обломал.

«Вот же ж ты! – нахмурилась тихоня. – Ни себе, ни людям! Как собака на сене!»

Бухать Поспелова категорически отказалась, как и Денис. Он хитро щурился и культурно отмазывался от навязчивых предложений короткой фразой: «За рулём». Сэро, слыша дружбана, с иронией усмехался, помня, как в былые времена ничто не могло остановить его сесть пьяным за руль, да ещё и пассажира за спину прихватить. Требовательная и ревнивая Оля не давала Овчинникову сделать и шага, и, похоже, Павлика это не особо напрягало. Имир о чём-то переговаривался с Оглы.

Поспелова чувствовала себя здесь более комфортно, чем на дне рождения Конохина, но всё ещё сторонилась и не спешила заводить знакомства. Ровесники её не раздражали, скорее удивляли и заставляли недоумевать своим развязным поведением. Желая побыть одна, девушка отошла от площадки, зашла за камыши и по деревянным ступенькам спустилась к Ерику.

«Какая чёрная и страшная! – неприятно поразилась Люба, глядя на реку. – Раньше, где бы я ни была, водица бежала… А здесь стоит, словно мёртвая! Лягушки-то как глотки рвут!»