Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 24 – Руфия Липа

Оглядевшись, Имир шустро вынул из своего кожаного ремня язычок, ловко провернул им в массивном навесном замке – тот без сопротивления, щёлкнув, открылся. Юноша осторожно приподнял перекошенную дверь за железную ручку, чтобы не скрипела, повесил замок на одну из петель, дабы его отсутствие не привлекло ненужное внимание, нырнул в темноту, и, щёлкнув выключателем на стене, завёл подругу.

Тусклый жёлтый свет мигающих усталых плафонов привлекательнее подвал не сделал. Люба, в пятом – шестом классе имевшая честь бывать здесь на уроках труда, оценила, как деградировало за несколько лет заброшенное помещение. Запах затхлости и сырой плесени, штукатурка кое-где отвалилась, обнажив бетон. Поломанная школьная мебель складывалась грудами у стен, видимо, на чёрный день, потому что других оправданий присутствию здесь такого количества хлама попросту не находилось. Девочка из любопытства дёрнула дверь в один из бывших кабинетов, в котором она и её одноклассницы, будучи маленькими, смотрели на стареньком проекторе обучающие советские фильмы – закрыто.

— Он забит списанным оборудованием, ножками столов и стульев, макулатурой типа этой, – пояснил Имир, кивнув на плохо освещённый угол, где громоздилась копна учебных плакатов, отработавших своё и ставших ненужными. Бумага потемнела от времени и пыли, покрылась уродливыми ржавыми пятнами. Девочка кое-как углядела помутневший рисунок каких-то соцветий.

— Могу открыть, если хочешь, но поверь: глазеть там не на что.

— Не надо, верю. Я и забыла, что подвал существует! Давно сюда ходишь?

— Только когда надо. В нашей школе немало Богом забытых кладовых со всякой рухлядью. Если заинтересует, покажу. – Отличник вплотную подошёл к ней, развернул её личико к себе: – Давай к делу. Что тебя тревожит?

Люба оробела, не зная, с чего начать. Она прежде не замечала в цыгане ни заботливости, ни сочувствия, ни теплоты по отношению к другим и искренне думала, что умник по натуре своей на это совершенно не способен. Девочка чуяла своим нюхом затравленного зверя, что удача сейчас на её стороне, и если она правильно подберёт слова да направит разговор в нужное русло, то, возможно, выкрутится из щекотливого, опасного положения.

— Понимаешь, Имир… Я в воскресенье помирилась с твоим братом! Точнее, он – со мной… Пришёл в библиотеку, мы поговорили, и…

— И? – вопросительно поднял брови молодой человек.

— Теперь мы не имеем друг к другу претензий и будем общаться, как раньше, – осторожно продолжила ученица 10 «А».

Юноша одобрительно улыбнулся:

— Рад! Я сразу сказал, что ваша ссора – не навечно. Ты единственная девочка, с которой Сэро имеет честь разговаривать, а не лапшу на уши вешать. Да и тебе, думаю, с ним общаться нравится.

— Всё так, но… Видишь ли…

— Что «но»? – не понял брюнет. – Ваше перемирие каким-то образом относится ко мне? К нашим с тобой отношениям? Говори честно, Люба!

Тихоня, видя, как он посуровел и напрягся, шумно вздохнула да быстро затараторила:

— Сэро, как я поняла, не знает о пятнице…

— Не знает, – согласился Имир. – Мы виделись, но толком не общались. Не до этого было. Считаю, такой разговор не терпит суеты. Поставить его в известность – малое дело… Чего ты?!

Поспелова схватилась за голову и протяжно заскулила, покачиваясь из стороны в сторону: