Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 13 – Руфия Липа

В ночь с пятницы на субботу Сэро впервые приснилась Люба. Да не просто приснилась – сон случился яркий, эмоциональный и здорово запомнился. Во сне они любили: горячо, искренне. Но дело было не в этом – подобные сны для школьника не являлись дивом дивным.

Сама Поспелова в сонных грёзах парня была другая. Не такая, какой за год юноша привык видеть эту задумчивую недотрогу: серьёзную, недоверчиво-пугливую, старомодных взглядов, с сутулыми плечами да пасмурной физиономией. «Пятнадцатилетняя занудная старикашка», – насмешливо называл её он про себя.

Нет, во сне тихоня будто сняла неудобную шкуру и предстала в новом свете. Ровесница много смеялась – открыто, непринуждённо. Глаза её светились счастьем и любовью. Она не ходила, а будто парила – столько в ней было лёгкости, невесомости. Танцевала, пела, искрилась беззаботностью и добротой. Это был не человек, обиженный на жизнь и боящийся её. Это была девушка-сказка, восхищённая миром вокруг.

«Что бы ни случилось, я всегда рядом», – прошептала Поспелова разомлевшему приятелю в ушко. Счастливый Сэро беззаботно рассмеялся, поцеловал её – и проснулся со звоном будильника.

Отойдя от ночных видений, Ибрагимов понял, что здорово ворочался во сне: подушка слетела на пол, простыня скомкалась, а одеяло перепуталось в пододеяльнике в непонятный клубок. «Ну и сны мне видятся!» – усмехнулся юноша, списав буйные фантазии подсознания на недосып и переработку. Всё-таки весь пятничный вечер, до глубокой ночи, товар сортировал да пересчитывал, а проспал лишь пять часов.

Старшеклассник бросил взгляд на кровать близнеца и здорово удивился. Постель была не тронута. На ней по-прежнему аккуратно лежала вчерашняя стопка поглаженных вещей. «Не ночевал дома, значит… Неожиданно! И хорошо: девочку наконец-то завёл!» – повеса улыбнулся да искренне порадовался за брата. Затем не медля вскочил с тёплой постели, быстро собрался, наспех съел кусок хлеба с сыром, запив кружкой чая, да вышел вон из сонного, молчаливого дома прочь – работать и выполнять свои семейные обязанности.

Послевкусие сна закралось в мысли и чувства, и старшеклассник, обслуживая праздный народ, нет-нет да и вспоминал о Поспеловой. Апрельское солнце грело, приближавшаяся Пасха радовала, настроение в воздухе витало что ни есть радужное и располагающее. Ибрагимов, едва оставался хотя бы на мгновение сам с собой, воскрешал Любу из грёз: лёгкую, жизнерадостную, светившуюся счастьем. Беззаботная девушка из ночных фантазий цвела необъяснимым, неподвластным женским волшебством.

Сэро, одурманенный негой сна, необъяснимо затосковал и твёрдо решил в понедельник помириться. Но, освободившись к раннему вечеру воскресенья, он понял, что, пока есть пара свободных часов, ждать до завтра не намерен. Брюнет сел на велосипед и по зову интуиции поехал искать встречи с тихоней, почему-то уверенный, что на Солнечном 27 её сейчас точно нет.

Ибрагимов навестил две ближайшие городские библиотеки – пусто. Осталась надежда на третью, что была расположена в глубине города, далеко за территорией первой школы.

* * *

В пустом здании было слышно, как тикают часы. Две работницы, решившие, что посетителей под конец рабочего дня больше не будет, уединились в подсобке попить чаю и посплетничать.

Мёртвая тишина. Лишь старые ковры поскрипывали под подошвами кроссовок.