Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 93 – Руфия Липа

— А если посмотрю?

— Я тогда на твои похороны приду пирожки кушать. Мне нравятся с яйцом и луком, если что!

— Какой ты злой!

— А ты любительница глупости спрашивать. Говорю же – смотри вперёд!

— У меня перед лицом только твоя спина маячит. Точнее, задница. – Люба, спохватившись, смутилась донельзя и покраснела.

— Ну так любуйся на неё: тебе же лучше! – расхохотался юноша. – А вот и балкон!

Тихоня догнала мальчика и вошла в проём. Балконную дверь тоже давным-давно сханырили.

— Как высоко!

У школьницы спёрло дух. В лицо ударил порыв прохладного ветра. Он гудел вокруг тела, бил в лицо, игрался у ног, покачивал верхушки деревьев, развевал волосы, поскуливал внутри башни.

Сэро сел на край выступа, свесил ноги, застегнул куртку. Здесь, наверху, было холоднее, чем внизу. Поспелова подошла мелкими шажками, боясь посмотреть вниз. Ровесник, обернувшись, это понял и подал руку.

— Присаживайся рядом.

Перед подростками развернулся как на ладони вид на город. Разноцветные крыши домов. Здания больницы. Пятиэтажки в центре. Кроны центральных парковых деревьев, в которых прятался «Торнадо». Вдалеке маячил элеватор, а это, на секундочку, другой край станицы.

— Ух ты!!!

— Нравится?..

— Не то слово! Будто другой мир! – старшеклассница задохнулась, подбирая слова для объяснения чувственной гаммы, что испытывала.

Сидя на выступе балконной плиты в заброшенной, постепенно разрушающейся башне, Поспелова ощутила, что давно не жила, не чувствовала. Что застряла в одиночестве и тоске внутри собственного внутреннего мира. Что № 27 на солидном переулке Солнечном незаметно стал её тюрьмой. Школьница, переполненная впечатлениями, вдруг чётко и ясно осознала, что очень хочет жить. Жить ярко, горячо и страстно, пылая, как свеча. Лучше прожить вот так, испытав новое, увидав прекрасное, познав неизведанное, чем всю одинокую и никому не нужную жизнь сидеть в большом несчастливом доме размеренно и неизменно одинаково.

Подростки довольно долго молча глазели с высоты по сторонам в полном очаровании. По небу плыли тёмные кучерявые облака. Ветер ворошил волосы.

Первым молчание нарушил Сэро.

— Я здесь часто сижу. Когда с Деном, когда один.

— Понимаю, тут красиво! Не боишься приходить сюда?

— Зачем бояться?.. Поверь, на поляне редко кто бывает! Когда нужно подумать хорошенько в тишине, это место – самое то.

— А как же бомжи с алкашами?

— Пустырь. Далеко от цивилизации. Украсть нечего, милостыню не у кого просить. Тусить невыгодно у башни, короче.

— Ты же мне втёр, что бродяги всё внутри зассали!

— Это запах сырой земли и плесени. Ну и готы да шестая школа сюда таскаются иногда… Думаешь, что я тебя обманул? – предугадал повеса следующую фразу приятельницы. – Зато сейчас знаешь, что могла бы упустить, пойдя на поводу у собственной трусости. Вот эту всю красотищу!

Юноша широко раскинул руки и упал на спину. Поспелова осторожно легла рядом.

— Имир тоже сюда ходит?

— Редко. Он любит поезда. Брат ходит помогать отцу на ж/д. Берёт книгу, бутерброды. Как с работой управится, уходит по рельсам к лесополосе, садится и читает. Нравится ему, где составы носятся, сидеть.

— Мне тоже поезда нравятся. – Закатила от удовольствия глаза Люба.

— Да?.. И чем же?

— Они могучие, сильные! Шумят.

— Ах-ха-ха-хах!