Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 96 – Руфия Липа

Гульки и популярность в женском кругу добавляли Ибрагимову дополнительные очки в Любиных глазах – он же мальчик! И круто, что желанный другими. Как не хотеть такого красивого? Поспелова сверстниц понимала.

Но спокойное отношение к поклонницам на Камиллу не распространялось. Девочка помнила слова Сэро, что он с Виноградовой не встречается. «Зачем тогда её подпускаешь? Просто пользуешься? Камилла не дурочка и цену себе знает! Её нельзя поматросить и бросить. Она заведёт отношения только серьёзные! Значит, наврал мне? Или влюбился в неё, но по старой привычке наивно думаешь иначе?»

Расстроенная Люба не хотела выходить из туалета, пока не прозвенит звонок на урок. Когда же решилась сбежать из зловонного помещения, то, к разочарованию, обнаружила толпу на том же месте. Тихоня, низко опустив голову и глядя под ноги, шустро втопила мимо пресловутой лавки, надеясь проскочить без лишних созерцаний. Но, услышав взрыв хохота, не удержалась и посмотрела. Камилла сладострастно лепилась к сидевшему на бревне юноше и длинными пальчиками ворошила-причёсывала его угольно-чёрные пряди. Сэро из-за спины брюнетки увидел проходившую мимо Поспелову и посмотрел ей прямо в лицо. Люба мигом отвернулась.

До окончания второй четверти оставалось полторы недели. Школу украсили к Новому году. Окна облепили снежинками, вырезанными из бумаги. С потолка в коридорах и кабинетах свисал серебристый дождик. На занавесках, шкафах, полках, между горшками с комнатными цветами набросали разноцветную мишуру вперемешку с ватой. Но на улице зимой и не пахло. Декабрь, скорее, напоминал начало апреля средней полосы России, чем суровый снежный месяц из русских народных сказок. У стенда висело расписание утренников и вечерних дискотек. Девочки рьяно обсуждали, как будут выглядеть, что наденут. Настроение праздничное – все были в предвкушении зимних каникул и в ожидании чудес.

Люба не чувствовала приближения Нового года. Она не любила праздники. Гостей на Солнечном 27 не будет, родители пожуют салаты, посмотрят обращение Президента, посплетничают и лягут спать в час ночи. Дай Бог чтобы мама ругань не устроила!

Сорок минут отсутствовавшего урока надо было как-то провести. Чёрт! Книгу Поспелова не прихватила, а библиотека закрыта на санитарный день. Топтаться в коридорах девочка не желала. Везде торчали малочисленные группки нелюбимых одноклассников. Люба вспомнила про восточный проход, пошла туда и не прогадала. Она села на ступеньки и открыла учебник по литературе. Одиночество длилось недолго, всё-таки не она одна знала о перекрытом закоулке.

— От твоего Родика одни проблемы, Юля! Опять ему поверила?!

— Ой, Катя, хватит! – огрызнулась Близнюк. – Родик всё объяснил! Это его знакомая, они просто болтали! А всяким там показалось другое! Мне просто завидуют, ты же знаешь! Мы вчера откровенно поговорили в кафе. Родик был голоден, денег у него с собой не нашлось, и я заказала ему мясо, тушённое в горшочке…

— Вечно у него денег нет! Даже Картавцев за свой счёт шоколадки и финтифлюшки тебе дарит!

— Издеваешься?! Не напоминай про него! Гадость! Не «вечно» у Родика пусто, а только иногда!

— Ну да, – поддержала Юлиану Света Тарасова. – Родион ездит на гелике, у него состоятельные родители, вот все языками и чешут.