Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 32 – Руфия Липа

Люба нервно дыша, недоверчиво смотрела на Коробкина.

— Прости! Больше такого без твоего согласия не повторится. Хочешь, на колени встану или палец отрублю? – мальчик взял нож и для показухи поставил его на мизинец.

— Ой, Денис, не надо калечиться! – перепугалась школьница, поверив в этот театр. – Я не злюсь, честно! Просто неожиданно, и тебя едва знаю. Больше так, пожалуйста, не делай, а то я боюсь!

— Не повторится, честное пионерское! А то решишь, что я извращенец. Давай сделаем вид, что ничего не было, о’кей?

— О’кей! – подумав, согласилась доверчивая Поспелова.

— Тогда займёмся глазуньей, и – к Паше! Что хотел, я уже сделал.

* * *

Денис подъехал к деревянной ограде, заглушил двигатель и посигналил. Из крошечного домика выглянула тоненькая маленькая блондинка и помахала ему рукой.

— Это тётя Люся, мама Паши, – объяснил юноша Любе, помахав в ответ. – Хороший человек!

— Молоденькая!

— Она Паху рано родила, лет в пятнадцать, как я понял.

— О-о-о, круто! – позавидовала она. – И сама ещё молодая, и сын уже вырос!

Из дома выскочили, натягивая куртки на ходу, Павел и Саша. Оба невысокие, угловатые, худенькие. Мальчишки вышли за забор и поздоровались.

— Салют, Денисыч! И кого ты к нам привёз?.. Привет, милашка! Давно не виделись! Отлично выглядишь, красивая! Помнишь хоть меня? – Саша уставился на неё из-под бейсболки огромными зелёными глазами.

«Почему у мальчиков такие длинные чёрные ресницы? Несправедливо!» – Люба, смутившись от комплиментов, с восхищением глазела на Конохина.

— Конечно, помню, Саша!

— Рад! Обычно хорошенькие лапули быстро забывают простых пацанов, так что мне повезло! – ровесник улыбнулся и подмигнул девочке.

Поспелова раскраснелась и вконец растаяла от слов юного балабола. Ей часто грубили в школе и дома, обзывали нехорошими словами, унижали и не считались, а на проявление доброты, наоборот, никто особо не раскошеливался. Девочка настолько привыкла к плохому обращению, что любой нежный, участливый взгляд, поддержка, трепетное слово легко пробивали выстроенную защиту и недоверчивость, как пуля – картонную стенку.

Александра Григорьевна не догадывалась, насколько, убеждая каждый раз дочь в глупости и недалёкости, оказывала ей медвежью услугу: запуганный, всего боявшийся ребёнок, страстно желавший быть замеченным и любимым, мог запросто довериться любой ласковой лапше, повешенной на уши, лишь бы испытать удовольствие от признания! Особенно когда теплоту и внимание оказывал противоположный пол. Если бы Коробкин не поторопился с действиями на кухне, а выдержал бы, подкармливая девочку любезностями, недельки с две, то у него был бы высокий шанс зайти в отношениях с Поспеловой достаточно далеко. Но, привыкший быть грубым с женским полом, шатен об этом не подозревал.

— Случайно увидел Любу на Таманской и привёз к тебе, – прокомментировал Денис.

— Спасибо, друг. В дом зайдёте? Мама пончиков напекла, чаю попьём, – предложил Паша.

— Ой, нет! Стемнеет скоро! Я только поздороваться, чтоб ты не обижался… Не обижаешься же? – встревожилась девушка.

— Обижаюсь, конечно. Шутка! Жаль, что в другом районе живёшь, далеко от нас!

— И не в нашей школе, – добавил Конохин и улыбнулся.

Люба вконец смутилась.

— Сэро и Имиру зато повезло, поганцам! С ними каждый день, наверно, тусуешься?