Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 12 – Руфия Липа

А Люба… Тихая, послушная, миловидная Люба уродилась нравом в отца. Внимательный Имир в прежние годы не раз замечал ровесницу на ж/д: она часто ходила проведать мать в товарную кассу, и никогда – отца.

Тихоня же отличника не замечала. Вечно задумчивая, она разговаривала сама с собой, низко склонив голову и едва шевеля губами. Будто мечтала, будто летала. Ясен пень, ровесница любила мать и доверяла ей безоговорочно. Видимо, урок судьбы таков: вырасти под крылом деспотичной, мнительной, сумасбродной родительницы.

Имир надеялся, что кривые отношения его циничного брата и наивной домоседки не навредят последней. Умник пока не вмешивался и близнеца не трогал. Как и сейчас не собирался лезть с сочувствием к Любе. Захочет – сама расскажет. Не захочет – её право.

Отличник наклонился опять к ушку девочки и тихонько прошептал:

— Хочешь, почитаем «Книгу рекордов Гиннесса»? Я успел её перехватить из рук уходившего пацана. Она вечно нарасхват! Как смотришь?

— Согласна, – стеснительно улыбнулась Поспелова.

Ибрагимов сел полубоком, поближе к соседке, подвинул увесистую книгу аккурат посередине и приобнял спинку Любиного стула.

— Тогда не будем тратить время зря.

* * *

— Разве не опасно настолько выпячивать глазные яблоки? – Люба пинала сапогами опавшие жухлые листья.

Подростки лениво плелись из закрывшейся библиотеки, останавливаясь иногда, чтобы как следует что-нибудь обсудить. Сумерки постепенно превращались в ночь. Фонари, треща и моргая, зажигались и гудели.

— Думаю, чувак лупетки себе во вред таращить бы не стал, – поразмыслив, ответил Имир. – Возможно, дело в длительных ежедневных тренировках.

— Мужик сутками пучил шары, чтобы попасть в «Книгу»? – прыснула Люба. – Да там половина рекордов нелепые!

— Тем не менее народу читать такое больше заходит, чем про полезные открытия.

— C чего так решил?

— Наполнение «Книги» заценил. О науке – пара страниц. Вся бумажная котлета забита идиотскими поступками, людскими причудами и странными способностями. Как думаешь, о чём это говорит?

— О чём?

— О том, что людям интересно обсуждать людей.

— А ты прав! – удивлённо согласилась тихоня.

— Что тебя в «Рекордах», кроме пучеглазика, ещё впечатлило? – поинтересовался юноша.

— Аномалии тела. Уродство. Зачем люди выставляют напоказ свои недостатки? Нет бы прятать, маскировать. Я бы повесилась!

— Повесилась? Даже не попытавшись жить, подружиться с миром, который захотел, чтобы ты в нём появилась?

— Мир хотел моего появления? – нахмурилась школьница. – Мы просто рождаемся, и всё!

— Не соглашусь. Никто просто так, как ты говоришь, не рождается. Раз родилась, значит, стоит задача, и ты нужна, чтобы её выполнить. Мы не одинаковые. Не все красивые, богатые и счастливые. У каждого – свой путь, его нужно пройти и оставить что-то полезное. Повеситься – значит не уважать дар жизни и проявить слабость к трудностям, что обязаны тебя закалить.

— Не ожидала, что ты философ! – шокированно пробормотала ровесница.

— Не я. Моя мама. Это её слова. Она считает, что каждый человек бесценен. Даже люди злые, жестокие и подлые. Для всех Всевышний припас миссию перед миром. У инвалидов из «Книги» есть разные пути. Один ты озвучила: прятаться или вообще повеситься. Второй: открыться миру, признать себя и своё право на счастье под общим солнцем. Я бы выбрал второй путь.