Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 68 – Аделаида Дрозд

Она приняла руку, и они закружились в центре комнаты, наступая друг другу на ноги, спотыкаясь о край пледа и смеясь ещё громче. Это был не танец, а весёлое, нелепое топтание, полное свободы и радости от того, что можно быть такими беззаботными детьми здесь и сейчас, и никто не увидит их маленького совместно позора.

Но потом песня сменилась на медленную. Мелодия полилась тягуче и нежно, заполняя пространство между ними. Смех стих, а движения замедлились, стали осторожнее. Егор притянул её чуть ближе, Злата обвила его шею рукой. Они перестали наступать друг другу на ноги и просто качались из стороны в сторону, почти не двигаясь с места. Голова Златы лежала на его плече, её дыхание было тёплым у него на шее. Он чувствовал запах её шампуня — ванили с персиком, смешанный с запахом краски от свежего ремонта, пиццы и … праздника. Для них, это был первый маленький совместный праздник, пусть он был без гостей и мишуры, зато настоящий, искренний и такой теплый.

Мир сузился до размеров их комнаты, до этого тихого кружения. Все страхи, долги, ссоры — всё это осталось за порогом, в прошлом. Здесь и сейчас было только это: его рука на её талии, её ладонь в его руке, общий ритм сердца, подстраивающийся под медленный бит музыки.

Егор почувствовал, как Злата подняла голову. Их взгляды встретились в полумраке, освещённом только светом настольной лампы. В её глазах не было ни вопроса, ни сомнения. Была лишь тихая, ясная готовность. То, что случилось дальше, не было случайностью, не было порывом отчаяния или притворства. Это было медленное, неотвратимое движение навстречу, как будто их месяцы борьбы, молчаливого созидания и невысказанных слов вели их к этой единственной точке.

Поцелуй случился. Нежный, тёплый, бесконечно медленный. Он был не взрывом, а глубоким, сокровенным выдохом, в котором растворилось всё напряжение, вся усталость, все недоговорённости. Это был поцелуй осознанного выбора. Выбора быть здесь, с этим человеком. В этом, теперь уже безусловно, их доме.

Когда они наконец разомкнули губы, не отстраняясь, а лишь приоткрыв глаза, в них читался один и тот же шок. Не от самого факта, а от внезапно обрушившейся, сокрушительной силы тихих эмоций, которые они так долго держали в узде. Это была не просто страсть, это было признание. Признание в том, что они прошли через ад бок о бок и вышли не просто с квартирой, а с чем-то бесконечно более ценным и важным.

Они стояли, прижавшись лбами друг к другу в тишине комнаты. Было слышно только биение их сердец и затихающую музыку. Пицца остыла, канапешки заветрились, шампанское выдохлось. Но праздник, самый главный праздник без гостей, только что начался.

Их губы наконец разомкнулись, но они стояли, всё ещё держась за руки едва соприкасаясь лбами. Дыхание было сбивчивым, и в нём смешивались запахи праздника и чего-то нового, острого и пугающего — правды, правды о настоящих чувствах друг к другу.

Первой попыталась отшутиться Злата. Она отстранилась на полшага, её глаза скользнули куда-то мимо него, к полу, где лежала забытая пробка. — Ну что ж, — голос её звучал натянуто-лёгко, техническим тоном, который она использовала для клиентов. — Вот и попробовали шампанское. Оно, кстати, оказалось не таким уж плохим.