Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 6 – Аделаида Дрозд

Злата открыла холодильник, чтобы поставить свою кастрюлю на общую полку, и замерла. На её скромном куске докторской, аккуратно завёрнутом в плёнку и подписанном маркером З.А., зияла вмятина. Значительный кусок колбасы исчез.

— Э-э-э… — невольно вырвалось у неё.

В этот момент в кухню вошёл Он. Высокий, худощавый, в тёмной футболке с едва читаемой надписью на английском, чёрных спортивных штанах и с кружкой в руке. Лицо — интеллигентное, но с усталыми тенями под глазами и лёгкой трёхдневной щетиной. Он выглядел так, будто не спал с прошлой недели, но кофе в его кружке был единственной вещью в этом мире, на которой он сейчас концентрировался.

Их взгляды встретились. Он кивнул, безразлично, дежурно. Злата, подогреваемая обидой за колбасу и вчерашним ночным бдением, не выдержала.

— Извините, — начала она, стараясь звучать вежливо, но твёрдо. — Вы, часом, не в курсе, у нас тут на кухне… ну, кто-то продукты берёт без спроса? Колбаса пропала.

Мужчина поднял на неё взгляд. Глаза серые, внимательные, но без особого интереса.

— Колбаса, — повторил он, как будто проверяя странное иностранное слово. — Нет. Не в курсе. У меня свой продовольственный контракт с доставкой. В чужие запасы не лезу. — Он сделал глоток кофе и повернулся к чайнику.

— Просто вы новенький, — не унималась Злата, чувствуя, что немного не права, но остановиться уже не могла. — И ночью довольно шумно было. Работали?

Он обернулся, и в уголке его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Но это была не добрая улыбка.

— Это была не работа. Это был акт отчаяния и воспитания нерадивых коллег. А шум… — Он взглянул на потолок, откуда доносился топот детских ног. — Вот это шум. У соседей сверху, судя по всему, открылся филиал футбольной школы. Мой ночной разговор — это симфония тишины в сравнении.

Злата смутилась. Он был прав. Дети сверху действительно бегали с шести утра.

— Ладно, — сдалась она. — Извините. Просто нервы… И колбаса.

— Понятно, — ответил он, и снова это было не всё в порядке, а именно понятно, как если бы он занёс факт в протокол. — Егор.

— Злата.

Он снова кивнул и вышел с кружкой, оставив её наедине с гуляющей гречкой и чувством лёгкой глупости. Егор. Айтишник. Сарказм уровень босс. И вором колбасы, скорее всего, не является. Вором, как выяснилось через час, оказался кот Геннадия Степановича, которого Злата застала в процессе попытки вскрыть пакет с её сыром. Кота она отругала, но удовлетворения это не принесло.

Вечером, умывшись и готовясь ко сну, Злата снова услышала голос за стеной. Но на этот раз это был не рабочий разговор. Голос звучал сдавленно, с тем же холодным раздражением, но теперь оно было смешано с отчаянием.

— Да, я понимаю. Платёжеспособность. Я всё предоставил. Два НДФЛ, выписки… Что значит рискованно? У меня кредитная история чище слёзы младенца. Да у меня платёжка белее вашего потолка! Я не прошу золотой дворец! Я прошу однокомнатную квартиру в спальном районе, чтобы меня не выселяли каждые полгода!

Злата затаила дыхание, невольно прильнув к стене. Её сердце странно ёкнуло.

— Созаёмщик? Нет. Нет у меня созаёмщика. Я один. Всегда один. Значит, так и будет? Спасибо. Спасибо за исчерпывающий ответ.

Раздался короткий, резкий гудок отбоя, а потом — глухой стук, будто телефон упал на стол или ударился о стену. Потом наступила тишина. Такая густая, что её почти было слышно.