Книга Исключение из правил, страница 63 – Татьяна Берест

Фарид устало выдыхает. Чувствую, как тяжело опадает под моими ладонями его грудная клетка.

Держусь на голом упрямстве, на одной только силе воли, чтобы не сорваться и не выорать ему в лицо всё, что рвет грудину. Как же невыносимо больно смотреть, когда на людях ты всем своим видом холодно показываешь: она — просто случайная гостья. Чужая. Как мне верить тебе, Фарид? Как, если ночью, в темноте, ты вжимаешь меня в себя, а днем отворачиваешься, превращаешь меня в пустоту? Мне не нужны оды любви. Мне не надо, чтобы ты водил меня за ручку напоказ. Просто… не делай вид, что я — никто в твоей жизни. Что мне еще сделать? Доказывать свою значимость? Стараться еще сильнее, чтобы ты наконец перестал меня прятать?

Он делает медленный, глубокий вдох, выравнивает дыхание. Перехватывает мои ладони, снимая их со своей шеи, и зажимает в своих горячих пальцах.

— Вот именно об этом я сейчас и говорю, — рокочет он тяжело. — Реагируешь на каждую мелочь на разрыв аорты, рубишь с плеча. Максимализм чистой воды, Алис. Как обиженный ребенок.

«Да пошёл ты нахер, Фарид».

Злым движением выдергиваю свои руки из его хватки. Внутри всё горит от обид.

— Ты трахаешься со мной! — срываюсь на шепот.

Его взгляд мгновенно меняется. Тяжелеет, темнеет наливается опасностью.

Фарид смотрит на меня в упор.

— Ты прекрасно знаешь, что я и так на пределе с этой темой, Алис. Тебе обязательно надо добить меня до конца?

Грудную клетку разрывает изнутри. Пытаюсь сделать вдох, но в легких только пыль и пепел.

— Я не смогу, Фарид… — выдыхаю с надрывом. — Я не смогу без тебя. Если ты меня обманешь… если бросишь…

Он не дает договорить. Перехватывает меня за подбородок, вздергивая лицо вверх, и горячий воздух с жадным поцелуем врывается мне в рот. Вминает мои губы жестко, требовательно — не пойму то ли целует со всей дури, то ли пытается заткнуть поток правды.

Зарывается пальцами в мои волосы и хрипит мне в губы:

— Я же сказал, блядь… Никогда не сделаю тебе больно. Никогда. Перестань себя накручивать.

— С огромной радостью перестала бы, — выплевываю я. — Если бы знала, что ты действительно мой. А не прячешь меня по углам, приходя в ночи.

Фарид глухо выдыхает. Пружинистым движением сползает с кровати. Знаю каждый сантиметр этого тела — каждый шрам, каждую тугую мышцу, к которым привыкла прижиматься, которые исступленно целовала в темноте.

Он уходит. Сейчас, когда до подъема остаются считанные минуты. Потому что боится. Боится, что кто-то увидит, как низко он пал.

Падаю лицом на подушку, впечатывая в нее глухой стон.

— До скорых встреч, блядь… — бубню в его спину.

Напряженная спина выпрямляется в проеме. Тяжелый вздох срывается с его губ.

— И это стерплю, — бросает он глухо и бесшумно прикрывает за собой дверь.

Поднимаюсь, иду в душ, чтобы ледяной водой смыть дрожь из коленей. Одеваюсь специально, чтобы спуститься к завтраку. Единственная причина встать — еще раз посмотреть на него.

За длинным столом сидит Фарид — откинувшись на спинку стула, с чашкой черного кофе в огромной руке. Сбоку Азам неторопливо гладит по руке тетю Машу.

«Господи… какое же это недоступное для меня счастье — когда тебя не боятся коснуться при всех».

Сажусь напротив Фарида. Опускаю глаза в тарелку, делая вид, что безумно занята едой. Под столом издевательски веду босой ногой по его штанине, поднимаюсь выше и уверенно упираюсь носком в его пах.