Книга Исключение из правил, страница 42 – Татьяна Берест

«Знал же. Чувствовал нутром, что эта девчонка доведет меня до ручки. До края, за которым я просто перестану соображать».

Горло сдавливает железным спазмом. Меня накрывает малодушным желанием — вырваться. Выйти из неё прямо сейчас, развернуться, уйти из этой спальни и навсегда вышвырнуть её из своей жизни.

Какая же она сумасшедшая...

Блядь, я просто не смогу так с ней поступить.

Поднимаю взгляд на её лицо.

Алиса лежит, отвернув голову в сторону. Глаза крепко зажмурены до глубоких морщинок на переносице. Челюсти стиснуты так сильно, что скулы посветлели. Она терпит.

— Глаза открой, — произношу я.

Она вздрагивает. С видимым усилием распахивает ресницы. В бездонных голубых океанах стоит густая пелена. Влага блестит, скапливаясь в уголках, готовая сорваться вниз.

Сердце делает больной удар о ребра.

Осторожно опускаюсь на локтях ниже. Нависаю над её лицом. Большим пальцем стираю влагу с её виска.

— Маленькая... — шепчу ей в губы. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворила? Сильно сейчас больно? Скажи честно, Алиса. Я просто крепко обниму тебя, прижму к себе, и мы уснем. Давай?

Она смотрит снизу вверх, и от пронзительной синевы мне наживую разрывает грудную клетку.

Алиса растерянно, пьяно моргает. Ее влажные бедра трутся о меня, она пытается вжаться в мой живот еще плотнее. Тонкие руки обхватывают мою спину. Ногти впиваются в лопатки, пальцы скользят по позвоночнику, и там, где она меня касается, мышечный корсет вспыхивает, как от пролитого бензина.

— Я сдыхала по этому столько месяцев… — сбито шепчет она. — Какой спать, Фарид?

Сдыхала она.

Мое собственное сердце сейчас так бешено ебашит о ребра, что, кажется, вот-вот проломит кость.

Прижимаюсь еще ближе, накрывая ее своим весом. Запускаю ладони на ее бедра. Медленно оглаживаю внутреннюю сторону, большими пальцами выводя невидимые узоры на горящей коже.

Склоняюсь, чтобы накрыть ее рот, она подается навстречу и прихватывает мою нижнюю губу. Влажно втягивает в себя, посасывает и с тихим, скулящим стоном тянет на себя.

Ясно. Заднюю она не даст. Тут бы самое время перекреститься перед пиздецом, да вот незадача — мне эта геометрия пальцами вообще-то не положена. Придется лететь без божьей помощи.

С глухим выдохом отрываю губы от ее припухшего рта. Веду влажной линией по скуле вниз, зарываясь лицом в шею. Прихватываю тонкую кожу зубами, слегка прикусываю, тут же слизывая ее дрожащий вздох. Руки накрывают ее грудь. Сминаю податливую плоть, перекатывая затвердевшие соски между пальцами.

Заставляю себя сдвинуться внутри нее. Буквально по миллиметру.

Блядь. Она сжимает так узко, так невыносимо сладко. Каждое мое движение ударяет в пах острыми спазмами. Этот кайф бьет коротким замыканием в мозг. Удовольствие сейчас накрывает меня, а не ее.

Держу себя за горло стальной хваткой. Вглядываюсь в ее лицо, в часто дрожащие ресницы, вслушиваюсь в дыхание.

— Терпимо? — хриплю вибрирующим рыком.

Она пораженно моргает пушистыми ресницами. Подается навстречу, с откровенным, влажным, сводящим с ума звуком насаживается глубже. Чувствую, как ее разгоряченное тело скользит по моему прессу.

«Будем считать, что да».

Склоняюсь к ней. Накрываю губами грудь, обводя языком чувствительные соски. Смотреть на то, как ее раскрасневшаяся кожа мелко и часто подрагивает в такт моим толчкам — охуительное зрелище.