Книга Исключение из правил, страница 36 – Татьяна Берест

«Только не вздумай нырять под стол от страха. Ты тоже умеешь смотреть убийственно, девочка. Держи удар».

— Наиль, — тяжело роняет он. — Наслышан о тебе. Большая любительница крепкого алкоголя и чужих мужей.

«Господи, да хватит!»

Выдавливаю из себя слабую улыбку:

— Это всё наглое враньё. Чужих мужей я вообще не трогаю, мне лень.

Наиль переводит тяжелый взгляд поверх моей головы. И мне не нужно оборачиваться, потому что я позвоночником чувствую — он здесь.

Это какая-то запредельная пытка — сидеть ровно. Не сорваться, не спрыгнуть со стула, не скрутить шею, чтобы впиться взглядом в глаза, которые не оставляют мне вариантов.

По кухне прокатывается его низкий голос:

— Брат, подстрахуете с Катькой насчет Евы сегодня?

«Ну да… Значит, ты уже давно дома. И ни секунды обо мне не думал».

— Парни зовут пересечься, — ровно и буднично продолжает Фарид. — Поеду, посижу с ними. Сто лет уже нормально никуда не выбирались.

Чувствую, как мимо проходит сплошной сгусток мышечной массы. Обходит мой стул — скупая на лишние движения грация, — и тормозит возле брата.

Широкая ладонь треплет малыша по макушке.

Сижу, вцепившись пальцами в колени. Мне не нужно много слов. Не нужно того, чего ты заведомо не можешь дать. Только посмотри. Дай мне один короткий взгляд, но чтобы он был моим.

«Уезжаешь… Фарид, мать твою, к кому? Кто тебя там ждет сегодня? Господи, Алиса, выруби мозги. Не смей, просто не смей об этом думать, иначе сдохнешь на этом стуле».

Я всегда держала удар. Но сейчас мне просто пробили солнечное сплетение навылет.

Фарид оборачивается.

Его глаза встречаются с моими. Тяжело и цепко скользят по моему лицу.

«Да… Дождалась».

Уголок его жестких губ едва уловимо дергается вверх.

— Ты чего бледная такая? — рокочет он ровным тоном. — Засиделась тут. Поднимайся. Со мной поедешь.

Происходит бесшумная детонация. Меня разносит на атомы посреди кухни, и требуется нечеловеческое усилие, чтобы удержать лицо. Этот мужчина способен одним равнодушным жестом остановить мое сердце. Уничтожить. И точно так же — легко швырнуть обратно в жизнь.

Все нити — только в его кулаке. Мне страшно представить, что начнется, когда он наконец осознает, насколько крепко меня сжимает.

Заставляю себя встать, цепляя на лицо будничный вид.

Фарид проходит мимо. Взгляд — поглощающий, как солнечное затмение. Пугающее своей первобытной мистикой, добровольно отдаю себя надвигающейся темноте.

Он не сбавляет шаг. Глухо рокочет на ходу:

— На выход. Двигаем.

Иду за ним.

У меня нет вариантов. И Фарид, наверное, не представляет масштабов этой катастрофы. Он еще не понял, что в какую бы беспросветную тьму он ни шагнул — я всегда пойду за ним. Слепо. Безоговорочно. До самого конца.

Выхожу на улицу. Воздуха нет. Вибрирую от дикого трепета. Он взял меня с собой. Это же должно хоть что-то значить? Господи, пожалуйста, пусть это значит хоть что-то.

Ныряю на переднее сиденье. Захлопываю дверь и, замерев, жадно смотрю, как он выруливает со двора. Широкая спина вальяжно вмята в кресло. Ведет небрежно, одной рукой. Длинные пальцы расслабленно перехватывают руль, на скулах играют желваки, когда он чуть щурится на свет встречных фар. Мерное, глубокое дыхание.

«Вот она. Награда за все мои круги ада».

Не могу оторвать от него глаз. Наверное, нельзя так откровенно сдаваться. Нельзя транслировать готовность на всё. Но у меня больше не осталось предохранителей.