Книга Исключение из правил, страница 3 – Татьяна Берест

«Давай. Не трусь. Отклячь бампер еще призывнее».

Слышу его тяжелые шаги. Чувствую спиной, как надвигается это огромное тело, затапливая пространство своей животной энергетикой. Щеки вспыхивают огнем, сердце лупит безумно.

По кухне расстилается его низкий, хрипловатый, наглый голос:

— Грамотно стоишь, — рокочет он с откровенно циничной усмешкой. — Специально так прогнулась, чтобы мне было удобнее тебя прямо на этой столешнице выебать?

И грянул гром. И сотряслись все стены.

Пол под ногами потерял гравитационные свойства. В ушах звенит вакуум. Ты со мной говоришь? Мне?

«Соберись давай, девчуля. Ты, что ли, зря столько времени самозабвенно сажала печень, мучилась жуткими головными болями и даже загремела однажды в СИЗО? Вижу цель — не вижу препятствий».

Резко выдыхаю. Только не свались тут в обморок, Алиса, не опозорься на самом старте. Плавно, не забыв провокационно вильнуть бедрами, оборачиваюсь.

Силы небесные… Он же не рожденный женщиной. Он словно собран по какому-то секретному, совершенному чертежу. Созданный специально для меня.

Взгляд сам собой цепляется за его огромные, перекатывающиеся под тканью футболки мышцы, за мощные предплечья с выступающими венами. А потом я сталкиваюсь с его глазами. Чернее самого черного омута. Тяжелые, поглощающие любой свет, заставляющие всё внутри сначала сжаться, а потом взорваться на миллион горящих осколков.

Он стоит невероятно близко. Настолько близко, что меня накрывает его подавляющей энергетикой. Ощущаю этот жар. Слышу, как он дышит. Ритмично, глубоко, тяжело. Самое лучшее, самое дурманящее дыхание на свете. Этот мужчина даже дышит так красиво, что у меня перехватывает горло!

Скольжу взглядом по его шее к лицу. Жесткие, хищные черты, непробиваемая челюсть и этот наглый прищур темных глаз, который просто сканирует меня до костей.

«Ну и чего ты молчишь? Испепеляешь? Ладно. Алиса девочка целеустремленная, Алиса всё сделает сама».

Незаметно впиваюсь ногтями в ладони, унимая дрожащие руки. Натягиваю на губы полуулыбку, хлопаю ресницами и выдаю с небрежной хрипотцой:

— О, добрый вечер. Я Алиса… Гощу тут, так сказать. А… Вы?

Эти глаза… Они настолько невероятные, непроглядно-черные, затягивающие, что я готова стоять вот так вечно. Пока ноги не превратятся в ничто. Пусть за окном сменяются дни, пусть солнце садится и встает заново, пусть проносятся времена года и рушится к чертям этот мир — я буду стоять, не шелохнувшись, пока ты на меня так смотришь.

На его идеальном, жестком, лице пробивается едва заметная, скупая усмешка.

«Да. Улыбайся, мальчик. Я заставлю тебя улыбаться. Что смотришь? Нравится? Бери. Бери что хочешь, делай как хочешь, только не смей отводить взгляд…»

По кухне раскатывается его голос. Звук, который доводит меня до исступления. Настолько глубокий, вибрирующий, почти нечеловеческий, я не сразу улавливаю саму суть слов. Но я слушаю. Жадно, как больная, сжираю каждый рычащий звук.

— Ни хера себе у моего отца гости нарисовались, — выдает он с тяжелой хрипотцой. — Пока жены дома нет.

Делает микроскопическое движение головой, прищуривается, впиваясь в мое лицо еще прицельнее, еще глубже.

— Опа… А я тебя знаю.

«Нет, нет, нет… Ни хрена ты меня не знаешь. Но обещаю, скоро ты узнаешь меня так близко, что тебе сорвет крышу. Тебе очень понравится».