Книга Измена. Право на счастье!, страница 13 – Рита Вяземская

Внутри меня разгорается холодная ярость. Мой муж использовал грязную, отработанную схему, чтобы лишить меня детей.

— А судья? — спрашиваю я. — Тот, кто подписал экстренное постановление за один час?

Роман холодно усмехается.

— Судья Синявин. Он давно на крючке у конторы Вадима. Мы нашли три подозрительных перевода на счета его офшорной компании, оформленной на подставное лицо на Кипре. Переводы были сделаны как раз перед вынесением ключевых решений по делам Вадима.

Я смотрю на Романа с восхищением. За одну ночь его люди раскопали то, на что у обычных следователей ушли бы месяцы.

— Это значит… мы можем доказать мою вменяемость? — в моем голосе звучит надежда.

— Мы докажем гораздо больше, Алина, — Роман подается вперед, его стальные глаза сверкают решимостью. — Мы докажем состав уголовного преступления. Подлог документов, взятка должностному лицу, незаконное удержание несовершеннолетних. Вадим думает, что он гений. Но он совершил слишком много ошибок, уверовав в свою безнаказанность.

Он собирает листы обратно в папку.

— Наш план таков. Сегодня в два часа дня я записал тебя на независимую экспертизу в государственный институт судебной психиатрии имени Сербского. Там работают люди, которых Вадим не сможет купить даже за все свои активы. Эксперт выдаст заключение, что ты абсолютно здорова. Эта бумага аннулирует фальшивку Шевцова.

— А дальше? — я ловлю каждое его слово.

— Дальше я подаю экстренный встречный иск. Мы потребуем не просто вернуть детей, а ограничить в правах Вадима за использование мошеннических схем и угрозу психическому здоровью сыновей.

Роман встает из-за стола, подходит ко мне. Он останавливается так близко, что я чувствую его тепло. Он наклоняется, заставляя меня поднять голову.

— Но для этого мне нужно, чтобы ты сегодня на экспертизе была безупречна, — его голос звучит низко, проникая под кожу. — Доктор будет задавать провокационные вопросы. Тебя будут расспрашивать о муже, об его измене, о детях. Твоя задача — не сорваться. Никаких слез, никакой агрессии. Ты должна быть спокойна и собрана. Ты понимаешь меня?

Я смотрю в его стальные глаза. В них нет жалости, но есть та сила, которая дает мне опору.

— Я понимаю, — отвечаю я твердо. — Я справлюсь.

Роман медленно проводит пальцем по моему подбородку, приподнимая его чуть выше. Его прикосновение горячее, и по моему телу пробегает легкая дрожь.

— Хорошо, — тихо произносит он. — Я верю тебе, Алина.

Он отстраняется, берет свой пиджак со стула и накидывает на плечи.

— Дмитрий отвезет тебя в институт к двум. Я буду ждать тебя там вместе с Диной — моим юристом, которая будет фиксировать каждый шаг экспертов. После этого мы организуем твою первую встречу с детьми. Органы опеки уже получили наше уведомление.

— Спасибо, Роман, — говорю я, поднимаясь со стула.

Он задерживается в дверях, оборачивается.

— Рано говорить мне спасибо, Алина. Мы только начали. Готовься. Сегодня Вадим получит первый удар.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Я остаюсь на кухне, глядя на свою чашку с чаем. Но на этот раз внутри меня нет страха. Есть только твёрдая решимость вернуть Тёму и Сеню. И я верю, что с Романом Исаевым у меня все получится.

Кабинет органов опеки встречает нас унылыми бледно-зелеными стенами, запахом старой бумаги и дешевого моющего средства. Из открытой форточки тянет сыростью и выхлопными газами.