Книга Измена. Все включено, страница 26 – Юлия Василевская

Он идёт и в каждом шаге ощущается сила. Лицо жесткое, закрытое, никакого обаяния, никакой теплоты. Взгляд стальной, холодный, такой что у меня самой мурашки по коже. Это не тот человек который смеялся со мной над японскими переговорами. Это совсем другой человек. Опасный.

Останавливается перед Антоном. Молчит несколько секунд. Антон под этим взглядом сжимается — буквально, физически, становится меньше.

— Ещё раз подойдёшь к ней, я об этом узнаю, — говорит Краснов негромко и очень отчетливо. — Ты понял меня?

Антон упирается взглядом в Краснова. Пауза. Потом что-то в нём оседает.

— Понял, простите, — говорит он тихо.

Разворачивается и уходит. Быстро, не оглядываясь.

Роман кивает парням и они исчезают так же бесшумно, как появились.

Мы с Красновым остаёмся одни.

Стою посреди двора и обнаруживаю что у меня трясутся руки. И колени.

Три года я думала что знаю своего мужа, а он только что стоял в этом пустом дворе, орал, держал меня за руку, и в глазах у него было что-то такое отчего мне до сих пор холодно. Если бы не Краснов. Если бы не эти двое. Что бы он сделал. Даже думать не хочу.

Краснов стоит рядом и смотрит как уходит Антон. Потом поворачивается ко мне. И вот теперь в глазах у него снова то что я знаю, спокойствие, теплота, забота. Как будто того жестокого человека который только что прошёл через двор никогда и не было.

— Вы следили за мной? — говорю я.

— Приглядывал, — говорит он. — На всякий случай.

— Откуда вы знали что он придёт?

— По нему было видно ещё на курорте, — говорит Краснов. — Он гнилой, и жадный. Уверен, больше он не подойдет, но охрану я не сниму, до развода. Даже не проси!

— Не прошу, — слабо улыбаюсь я.

Смотрю на него. На это лицо которое минуту назад было стальным и холодным а теперь снова живое и тёплое. И что-то во мне отпускает: страх, напряжение, три недели на нервах, всё сразу.

— Спасибо, — говорю я.

— Я же говорил, — улыбается он, — что привык тебя спасать.

И я смеюсь. Сквозь дрожащие руки и остатки страха и утыкаюсь ему в дорогой пиджак и запоздалые слезы смывают все.

Прошло две недели.

Хорошие две недели. Удивительно хорошие если учесть всё что было до.

Антон подписал бумаги. Без скандала, без звонков, молча. Борисов выяснил что он возил подружек по курортам не первый раз и что на работе его уволили за подлог. Нашёл какую-то другую работу попроще. Ходит тихий, смирный.

Я сижу за столом, разгребаю почту и думаю что жизнь в общем-то налаживается.

Телефон вибрирует.

«Ян, сегодня вечером свободна? Тут открылась выставка старых карт. Ты же любишь карты.»

Я улыбаюсь.

Он помнит. Я рассказывала ему про карты на курорте, один раз, мельком — что в детстве любила разглядывать атласы и мечтать о путешествиях. И он запомнил.

За эти две недели он приходил почти каждый день. Всегда с цветами, всегда с каким-нибудь предложением — то выставка, то смешная маленькая кофейня которую он откуда-то раскопал, то билеты на джазовый концерт в подвальчике где играли три человека и было двадцать зрителей. Никаких дорогих ресторанов, никакого пафоса. Просто места где интересно. Просто рядом.

Никаких попыток сблизиться. Никакого давления. Просто хороший друг и я к этому удивительно быстро привыкла.

Но он не торопил. Он просто был. И постепенно, незаметно для себя, я перестала напрягаться когда он входил в офис. Перестала уговаривать себя что всё это ничего не значит. Просто радовалась что он пришёл.