Книга Меня повело, страница 9 – Царина Вереск

— Держи, — говорит он.

Я беру, но пальцы немного скользят по гладкой поверхности. Он замечает. Конечно замечает. Он вообще замечает всё, даже когда делает вид, что ему лень смотреть. Кроме моих чувств к нему.

— Стой, — тихо говорит он.

И сам надевает.

Шлем опускается на голову мягко, осторожно. Его пальцы касаются моих висков, поправляют ремешок под подбородком. Движения спокойные, уверенные — будто он делал это сотни раз. Но для меня это первый раз, когда Макс так близко. Настолько, что я вижу тонкую светлую полоску шрама у него на подбородке. Настолько, что чувствую запах — смесь табака, мыла и чего-то тёплого, мужского, только его.

Он застёгивает защёлку.

Щёлк.

И почему-то этот звук отдаётся внутри сильнее, чем должен.

— Не давит? — спрашивает Макс.

Я качаю головой. Голос куда-то пропал, поэтому только шепчу:

— Нет.

Он секунду смотрит. Просто смотрит. Как будто проверяет не шлем — меня. Потом отступает на шаг и перекидывает ногу через мотоцикл.

— Садись.

Сердце колотится так громко, что кажется — его слышно всем. Я подхожу, осторожно ставлю ногу на подножку и устраиваюсь позади него. Секунда нерешительности — куда деть руки? Не обнимать же. Но и держаться за воздух невозможно.

Я осторожно кладу ладони ему на бока, почти не касаясь. Ткань футболки тёплая. Под ней — твёрдость мышц. Он это чувствует.

— Держись нормально, — говорит Макс через плечо. — Я быстро езжу.

И чуть поворачивает голову, добавляя уже тише:

— Не стесняйся.

Я сглатываю — и обнимаю крепче. Ладони смыкаются у него на животе. Тело само запоминает форму его талии, напряжение под кожей, тепло. Внутри меня что-то плавится, как сахар в горячем чае.

Двигатель оживает рывком — низкий, вибрирующий звук проходит сквозь сиденье прямо в позвоночник. Я вздрагиваю и сильнее прижимаюсь к нему. Он чуть усмехается — я это чувствую спиной.

Мы трогаемся. Сначала медленно. Потом быстрее.

Воздух сразу становится прохладнее, в лицо бьёт поток, выбивая из головы лишние мысли. Город скользит мимо — фонари растягиваются в золотые полосы, витрины мигают светом, асфальт под колёсами шуршит ровно и уверенно.

Я держусь за него крепко. Уже не потому что страшно. Потому что не хочу отпускать.

Каждый поворот — как маленькое падение вбок, и я инстинктивно прижимаюсь к его спине сильнее. Чувствую, как он управляет мотоциклом — спокойно, точно, будто разговаривает с дорогой без слов. В нём нет резкости, нет показухи. Только уверенность. И эта уверенность передаётся мне.

Страх исчезает. Остаётся только странное, пьянящее ощущение полёта. Как будто мы не едем — летим сквозь тёплую июньскую ночь вдвоём, отделённые от всего мира шумом мотора и моими руками вокруг него.

Я утыкаюсь ему между лопаток. Он тёплый. Живой. Настоящий. Если дорога никогда не закончится, я не буду против.

Мотоцикл плавно сбавляет скорость. Поворот. Ещё один. Я узнаю улицу — мою.

Сердце вдруг начинает биться быстрее. Потому что дорога всё-таки заканчивается.

Мотоцикл останавливается у нашего подъезда мягко, без рывка, будто и он не хочет заканчивать поездку.

Двигатель глохнет — и сразу становится слишком тихо.

Я медлю секунду, прежде чем разжать руки. Пальцы будто не слушаются. Ладони ещё помнят тепло его тела, и когда я отстраняюсь, мне на мгновение становится холодно, хотя вечер тёплый, июньский.