Книга Меня повело, страница 50 – Царина Вереск

Я запрещаю себе додумывать.

Достаю телефон ещё раз. Звоню. Сначала Максу. Гудки. Длинные. Он не берёт.

Потом Косте. То же самое.

Я сглатываю.

— Пожалуйста… — шепчу в темноту.

Машина проезжает мимо. Не их. Я стою под фонарём. И понимаю, что если они сейчас не появятся — я просто не выдержу этого ожидания.

Фары появляются внезапно. Я сначала не верю. Щурюсь. Сердце делает резкий толчок.

Машина. Их.

Из открытых окон орёт музыка. Смех. Громкий, раскатистый. Костя что-то кричит водителю другой машины.

У меня колени становятся ватными. Они живы.

Машина останавливается. Двери хлопают. Костя выходит первым — весёлый, громкий, будто это был лучший вечер в его жизни. Потом Макс.

Он смеётся, что-то говорит через плечо, машет кому-то рукой. И только потом замечает меня. Замирает.

Удивление на лице.

Я стою под фонарём. В одной толстовке. Руки скрещены на груди, но меня всё равно трясёт.

Три часа. Три чёртовых часа.

Он закрывает дверь машины, делает шаг ко мне.

— Ты чего тут? — голос уже не такой весёлый.

Я пытаюсь ответить. Не выходит. Потому что я вижу его ближе.

Губа немного разбита. Кровь уже засохла тёмной полоской. На костяшках — содранная кожа.

— Что с тобой? — выдыхаю.

Он автоматически проводит языком по губе.

— Да фигня. Небольшая стычка. Всё нормально.

Нормально. Я сглатываю. Горло сжимается.

— Ты не отвечал.

Голос предательски дрожит.

Он смотрит на меня внимательнее. Видит, что я трясусь. Что глаза блестят. Что это не просто «вышла подышать».

— Ты ждала? — тихо спрашивает.

Я киваю. Слёзы наворачиваются сами. Я их не планировала. Я не хотела быть такой. Но три часа страха ломают гордость.

— Я писала… — шепчу. — Вы не отвечали… Я думала…

Договорить не могу.

Он делает шаг ближе. Смотрит уже совсем иначе. Виновато.

— Эй, — тихо.

И вдруг притягивает меня к себе. Резко. Тепло. Сильно.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Он пахнет улицей, дымом, машинным маслом и чем-то родным. Его руки крепко обнимают меня за спину. И я понимаю, как сильно он тёплый. Как сильно я замёрзла.

— Всё нормально, — шепчет он мне в волосы. — Слышишь? Всё нормально. Мы просто потом зависли у Тима. Я телефон в машине бросил.

Я сжимаю его футболку в кулаках.

— Я испугалась, — признаюсь тихо.

Он замирает. Чуть сильнее прижимает меня к себе. Его подбородок касается моей макушки.

— Не надо, — говорит уже серьёзно. — Я разберусь. Со всем.

Я чувствую, как бьётся его сердце. Быстро. Он тоже на адреналине.

Я отстраняюсь немного. Смотрю на его губу.

— Больно?

— Нет.

Врёт.

Я осторожно касаюсь пальцами сбитых костяшек. Он не отдёргивает руку. Смотрит на меня.

И в этом взгляде — что-то новое. Там ответственность. И что-то ещё. Глубже.

— Ты замёрзла, — тихо говорит он.

— Немного.

— Не стоило. Все в порядке. Это мелочь.

— Как мелочь? — возмущаюсь я, а у самой губы дрожат — Ты себя видел? Тебя сильно побили?

— Никто меня не бил. — отвечает Макс как будто делает одолжение. — Так, пару раз потолкались.

У меня сново наворачиваются слезы и сильнее начинает трясти.

— Так, хватит. Пора греться. — Макс обхватывает меня одной рукой и ведет домой. От него тепло и веет родным запахом. Я сморю на пролеты нашего подъезда. Мы живем на третьем этаже. Мне нравилось. Не слишком высоко, легко спускаться и можно в окно выглянуть и увидеть двор. Но не сейчас. Жалею, что наши квартиры не на девятом этаже.