Книга Меня повело, страница 25 – Царина Вереск

Кирилл переводит взгляд на нас. Оценивает быстро. Просто фиксирует.

Подходит.

— Парни, вечер добрый.

Голос ровный, спокойный. Уверенный. Протягивает руку Яну. Тот жмет. Потом Косте. Рукопожатие крепкое, мужское.

Он поворачивается ко мне. Смотрит прямо. Я смотрю в ответ. Секунда. Две. Он протягивает руку. Я жму.

Ладонь у него тёплая. Сильная. Давление ровное — ни демонстративное, ни слабое. И именно это бесит больше всего.

Кирилл отпускает. Кивает.

Он ещё раз смотрит на Алину.

— Напиши, как зайдёшь.

Она кивает.

— Конечно.

Тихо. Мягко. Почти ласково.

Он улыбается ей — уже иначе. Не как знакомой. Как своей.

Они приобнимаются, целуют воздух возле щек, или куда там они попали.

Кирилл разворачивается, садится в машину, закрывает дверь. Алина скрывается за дверью подъезда Двигатель урчит громче. Машина трогается плавно и уезжает, растворяясь за углом.

Тишина. Две секунды. Три. И потом Ян протягивает:

— Ничего себе…

Костя тихо присвистывает.

— Алинка-то выросла.

Я молчу.

Они переглядываются.

— Жених у неё, конечно… солидный, — продолжает Ян. — Видали? Манеры, тачка, рубашечка…

— Да, — поддакивает Костя, — не наш уровень, братцы. Мы тут со своими сигаретами как гопота на фоне бизнес-класса.

Я чувствую, как внутри начинает подниматься знакомое горячее раздражение. Быстро. Без предупреждения.

— Повезло девчонке, — усмехается Ян. — Такой кавалер—

— Заткнись. — бросаю я агресивно.

Слово вырывается резко. Жёстко. Громче, чем надо.

Они оба смотрят на меня.

— Макс, ты чё? — спокойно спрашивает Костя.

Я отвожу взгляд.

— Да так. Ничего.

— Ничего? — Ян приподнимает бровь. — Ты сейчас на нуле вскипел. Что такого сказали-то? Кирилл давно за Алинкой приударял, это очевидно что что они сойдутся.

— Сказал же — ничего. — Голос уже холодный.

Они молчат секунду.

Я чувствую, как в груди бесится что-то тупое, тяжёлое. Неприятное. Будто меня ткнули пальцем в место, о существовании которого я сам не знал.

Костя вздыхает.

— Ладно, ладно. Спокойно. Мы ж просто прикалываемся.

— Прикалывайтесь молча.

— Ого, — тихо говорит Ян. — Понял. Режим бешеного пса включён.

Я сжимаю челюсть. Мне это не нравится. Совсем. Ни их слова. Ни её улыбка, которой она только что улыбалась ему. Ни то, как спокойно он стоял рядом с ней. Ни то, что всё это меня вообще задевает. Особенно последнее.

Алина

Музыка в машине тихая — мягкий бит, глухие басы, что-то иностранное, спокойное. Кирилл всегда включает такие треки, будто специально подбирает фон, в котором можно думать. Или в котором легче прятать мысли.

Я сижу рядом, смотрю в окно и делаю вид, что рассматриваю огни витрин. Они тянутся полосами, расплываются, как акварель. На самом деле я ничего не вижу. Перед глазами всё ещё зал кинотеатра. Его пустое кресло рядом. Его голос где-то позади. Его смех — не для меня.

— Что случилось? — спокойно спрашивает Кирилл.

Он не смотрит сразу. Только на секунду переводит взгляд с дороги. Этого достаточно. Он умеет замечать.

— Ничего, — отвечаю слишком быстро.

Он молчит.

Музыка играет дальше. Колёса мягко шуршат по асфальту.

— Алина, — говорит он чуть тише, — ты написала «забери меня». Обычно так не пишут, когда всё нормально.

Я закусываю губу. Чёрт. Надо было придумать что-то заранее. Что-то логичное. А не вот это — выскочила посреди фильма, как истеричка.