Книга Меня повело, страница 178 – Царина Вереск

Он чуть склоняет голову. Ни злости. Ни давления. Только холодное понимание.

— Подумай, — говорит он. — Такие предложения не делают дважды.

— Тогда хорошо, что я не собираюсь ждать второго, — выдыхаю.

Он усмехается.

— Смело.

Я чувствую, как начинает трясти. От злости. От страха. От… отвращения к самой ситуации.

— Мне это не нужно.

— Пока не нужно, — спокойно поправляет он.

И вот это бесит сильнее всего. Как будто он уверен, что я сломаюсь.

— Нет, — качаю головой. — Вообще не нужно.

В какой-то момент мне становится… душно. Слишком.

Я разворачиваюсь.

— Хорошего вечера.

И не дожидаясь ответа, ухожу. Быстро. Почти бегу.

Музыка снова бьёт по ушам, люди задевают плечами, кто-то смеётся, кто-то что-то кричит — а у меня только одна мысль: Выйти.

Свежий воздух обжигает лёгкие. Я останавливаюсь у входа, упираюсь руками в колени и пытаюсь отдышаться.

Губы всё ещё будто жжёт. Я провожу по ним ладонью. Стираю. Как будто можно стереть это ощущение.

В голове всплывает Макс. Его голос. Его взгляд. «Ты должна выбирать себя.»

Я зажмуриваюсь.

— Я выбрала, — шепчу сама себе.

Но внутри всё равно тяжело. Потому что теперь я понимаю цену этого выбора.

На сегодня для меня вечеринка оконченна. Ловлю попутно такси и уезжаю. Как будто Роше вздумается броситься за мной. Какая глупая мысль. Таких как я много и сегодняшний шанс я упустила. И я рада этому.

Домой иду с тяжёлым комком внутри. Как будто что-то налипло под рёбрами и не даёт нормально дышать. Ноги сами ведут по знакомому двору, а в голове крутится одно и то же.

Я не сделала ничего плохого. Или сделала?

Он же… не целовал меня. Почти. Но это «почти» почему-то жжёт сильнее, чем если бы было по-настоящему.

Ощущение гадкое. Такое впечатление, что я поступила плохо по отношению к Максу. Будто предала. Ничего не было, но было!

Может и у Макса было так же? Но он не врал. А я?

Я останавливаюсь перед подъездом и достаю телефон. Хочется написать: «Я пришла». Хочется развернуться и уйти. Хочется всё рассказать.

Нет. Если скажу — будет только хуже. Он не поймёт. Разозлится. И опять начнётся.

Я поднимаю глаза и вижу Макса. Он сидит на лавочке у нашего подъезда. Уткнулся глубоко в свои мысли.

Я замираю на секунду.

Он выглядит… уставшим. Чуть хмурым. Скула налилась фиолетовым цветом после вчерашней драки. Глаза скользят по мне, будто пытаются понять — с чем я пришла.

— Привет, — тихо говорю.

— Привет.

И всё. Никаких «я скучал». Никаких «иди ко мне». Где же это все? Куда оно делось? И от этого внутри становится ещё хуже.

Я подхожу к нему, переминаюсь с ноги на ногу, тяну время, как могу. Заправляю накидку слишком медленно, будто это что-то меняет.

Он сидит рядом. Слишком близко. И в то же время — как будто между нами метр льда.

— Как ты? — спрашивает он.

Обычный вопрос. Но я слышу: «Скажи правду».

— Нормально, — отвечаю слишком быстро.

И сразу понимаю — вру. Он это тоже слышит. Конечно. Пауза.

— Устала? — уже мягче.

Я киваю.

— Да.

И это почти правда. Только устала я не от съёмок. А от себя. От этой мысли, которая не отпускает: Я не рассказала.

Он делает шаг ко мне. Осторожно. Как будто проверяет, можно ли. И я сама тянусь.

Потому что не выдерживаю. Обнимаю его первой. Мне плакать хочется. Рыдать. Утыкаюсь лицом в плечо. И на секунду становится легче. Запах — родной. Тёплый. Его.