Книга Между преданностью и предательством, страница 114 – Шейн Роуз

— Эверли… Почему я об этом не знал? – Он выругался, и боль в его голосе заставила мои глаза наполниться слезами.

— Потому что я не хотела, чтобы кто-то знал! Мой отец согласился. – Я покачала головой, не желая смотреть на жалость в его глазах. – Ты понимаешь, каково это, когда твое тело берут в заложники, а кто-то, кого ты считала абсолютно нормальным, кому ты доверяла, начинает контролировать тебя? Довериться и потом понять, что тебя просто использовали?

— Эверли…

Мне не нужны были его жалость или утешительные слова. Я просто хотела высказаться.

— Я умерла той ночью, понимаешь? Ты как-то спросил, откуда я знаю, что такое смерть… вот откуда. Та, кем я была, кем хотела быть, – она ушла. Он украл это у меня. Я думала об убийстве, Деклан. Когда я высвободилась из наручников, я боролась с ним за пистолет, приставила его к его голове и тряслась, убеждая себя не нажимать на курок. Несколько минут я думала о том, что надо убить его, хотя еще пару минут назад сама хотела умереть.

Я задрожала, всхлипывая, и Деклан не пытался меня остановить. Он просто позволил мне расклеиться, выплеснуть все чувства.

— Он плакал, когда я держала пистолет у его головы, говорил, что ему жаль, что он был пьян, что не вспомнит ничего на следующее утро. Но я тоже была пьяна, Деклан, и я помню каждую деталь.

Его взгляд был прикован ко мне.

— Я хочу его полное имя и адрес, – сказал он, прорычав, но громкость его голоса не пугала меня.

— Деклан, – я покачала головой. – Все это давно позади.

— Он сделал с тобой все это. Он не должен быть на свободе. Он должен быть мертв.

Он искал в моих глазах ответ, но я не стала скрывать. Часто я сожалела, что не нажала на курок, особенно когда узнала, что он сделал с другими, когда они звонили мне и плакали, пытаясь избавиться от травмы, которую он оставил.

— Эверли, черт возьми. – Он замолчал, словно не знал, как произнести следующие слова. – Я был груб с тобой прошлой ночью. Я был груб с тобой.

— Я сама этого хотела, – ткнула я его в грудь. – Я имею право хотеть того, что хочу, Деклан. Почему я не могу? Ты прочитал статью. СМИ получили то, что хотели. Энди тоже получил то, что хотел, от меня. Но получаю ли я когда-нибудь то, что хочу? Возможность двигаться дальше?

Он гладил меня по волосам, пытаясь забрать мою боль, но никто, кроме меня, не мог меня исцелить.

Я вздохнула и перевернулась у него на коленях, чтобы смотреть в окно, а не в глаза человеку, в которого я влюблялась, хотя не должна была.

— СМИ никогда не рассказывают о том, что происходит с жертвой после. – Я сбросила одеяло и пошла за футболкой, которую он уронил. Он отпустил меня, понимая, что для меня это важно. Я снова встала перед ним, надев футболку, которая свисала до середины бедра, и повернулась. – Буду честной. Да, он контролировал мое тело несколько минут. Но это все. Были ли это самые долгие минуты в моей жизни? Возможно. Были ли у меня проблемы с сексуальной жизнью после этого? Конечно. Будут ли они всегда? Не знаю. Но я поняла в ту ночь, что могу бороться. Что хочу бороться. Что хочу выжить.

— Поэтому ты настаивала на уроках самообороны, – сказал Деклан, как будто понимая.

— Конечно. Среди прочего. Энди бил меня и раньше. Самооборона – это напоминание, что я не должна позволять этому происходить без сопротивления. Долгое время я не сопротивлялась. И я бегаю на работу, несмотря на риск нападения, но я подготовилась. Я ношу то, что хочу, даже если мне приходится планировать заранее, чтобы справиться с тревогой. Я не думаю, что справедливо жить с этим грузом, который он мне оставил.