Книга Между преданностью и предательством, страница 110 – Шейн Роуз

Деклан беззвучно повторил ее имя, и я лишь отмахнулась. Он сжал губы, но, похоже, понял, что мне нужно пространство, и ушел из комнаты.

— Карл хотел, чтобы мы поженились, но это не по-настоящему.

Когда я произносила эти слова, ощутила, что они не звучат правильно. Я уже не могла точно сказать, где заканчивается правда и где начинается ложь в отношениях между мной и Декланом.

— Но зачем? – прошептала она. Этот вопрос никто мне не задавал, все как будто знали ответ. Деклан Харди был самым завидным холостяком, а я – его избранницей.

Вчерашние заголовки утверждали, что все это из-за завещания, но юристы Деклана и Карла постарались скрыть личные данные. Впрочем, все сводилось к тому, что я хотела долю в компании, а Деклан не был готов расстаться со своими акциями.

— Неважно, – сказала я, и сердце сжалось от боли. Это было неправдой. Это имело значение. Все, что она спросила, все, что она знала глубоко внутри, – это имело значение. Я не променяю свою жизнь на роскошь. Это было важно.

— Им не потребуется много времени, чтобы все узнать о нас, Эви. Все знают, почему ты переехала?

Я вздохнула и начала теребить край мягкого пухового одеяла. Оно было таким пышным, что казалось, могло поглотить меня целиком.

— Карл знал. Теперь никто не знает.

— Эви, мне жаль, что ты потеряла отца, – ее голос дрогнул, в нем зазвучала неуверенность. Раньше она была бы рядом. Держала бы меня за руку, плакала вместе со мной, чувствовала мою боль, делила ее, пыталась облегчить. Теперь же она обходила ее стороной. – Я знаю, ты пыталась сбежать, уехав отсюда, но…

— Я понимаю. Мне не убежать от этого, куда бы я ни поехала. Я знаю. Но мой отец не хотел, чтобы кто-то знал. Думаю, это был его способ дать мне шанс начать все с чистого листа.

— А теперь он ушел, оставив в завещании условия, которые лишают тебя возможности начать все с чистого листа? – спросила она, выпытывая информацию, которую я обещала Деклану не разглашать.

— Всего лишь год, Тон.

Она вздохнула.

— Тебе не следовало этого делать. Тебе даже не нужно было переезжать. Ты сделала это ради меня. Я знаю.

— Это неправда. Я…

— Ты бы никогда не ушла из студии мамы, Эви, – перебила она. – Тебе нравилось там преподавать. И тебе никогда не было важно, что они о тебе говорили. Этот город всегда казался настоящим цирком.

Я сжала переносицу, чувствуя, как подступает головная боль.

— Это неважно.

— Это важно! – она крикнула в трубку, а затем глубоко вдохнула. – Со мной все в порядке. Просто прекрати все, что ты делаешь, и возвращайся домой. Мне уже все равно, увижу ли я тебя здесь, но ты не можешь просто сидеть там, несчастная, думая, что город простит меня, если тебя не будет. Я справлюсь.

— Ты уверена? – спросила я, потому что моя подруга не смотрела на меня уже год. Она намеренно избегала меня, а потом я стала избегать ее, когда пресса начала преследовать нас обеих.

— Мне становится лучше, – тихо призналась она. – Это тяжело, но я справляюсь.

— Мама сказала, что ты заходила. Я звонила, но ты не ответила.

Я услышала, как ее голос дрогнул.

— Да, – она прочистила горло. Эта тишина. Раньше я любила ее в наших отношениях. Пространство между нами всегда было таким комфортным. Теперь же оно было наполнено болью, виной, сожалением и отчаянием. – Он скоро выйдет. Ты не думала позвонить ему?