Книга Девушка из снов, страница 47 – Натали Гагарина

— А-а-а….. Нос картошкой, глаза – щёлочки…

— А мне нравится его нос. Я поняла, что красота – совсем не главное для мужчины. Ты же сама так говорила всегда. Ой, мам, он даже рубашку новую купил, и модный галстук, чтоб понравиться тебе. А ты лежишь в коме, как мумия, вся в гипсе… А он сидит такой… гладит тебя по гипсу… бормочет, бормочет… То улыбается, то плачет… Почти две недели заботился здесь о тебе…

— Лиза…, доченька, – заплакала я, – я же теперь инвалид! Ну, кому я нужна такая? Слепая, недвижимая. Не надо нам «нагружать» Федоса. Он же искал девушку из своих снов, а я – старый, больной инвалид!

— Мамочка, – успокаивала меня Лиза, – не надо так, мама. Ты же любишь его? Правда, ведь, любишь? И он тоже! Он так любит тебя, мама!

— Это было в той жизни. Сейчас всё изменилось. Я замолчала и повернула голову к стене. Мои невидящие глаза были полны печали и слёз.

— Он смотрел на меня вот такую? С замотанной головой?

— Да. Смотрел. Он всё понимает. Ты же вся в гипсе была. Он называл тебя: «Моя любимая мумия». Он искренне верит, что ты поправишься. Ведь, в жизни всякое случается. Я тут много передумала, пока сидела с тобой. Вот, ты молодая была, как я сейчас, и на войне была. И вернулась живой. А через двадцать лет в мирной Москве чуть не погибла. Что это? Испытание? Или наказание? От кого? За что? Доктор Шульман говорит, ничего в нашей жизни не происходит просто так, случайно. Всё даётся нам либо в наказание, либо в награду.

— Философ, ты мой, – погладила я Лизу по руке, – я как-нибудь расскажу тебе…, не сейчас…, как я с Сергеем встретилась…

— Ты видела отца? Когда была в коме?

— Да. Я чувствовала его, как тебя сейчас. Мы даже гуляли долго. Разговаривали. Я много рассказывала ему о тебе. Да он и сам всё знает. Он всё ещё любит и скучает обо мне. Это он препятствует мне во встрече с Федосеем. Не отпускает меня. Ревнует.

— Потрясающе! Ты веришь в это?

— Да, верю. Это всё происходит с нами и вокруг нас.

— Мы расскажем об этом? Это же сенсация!

— Как-нибудь потом, дорогая.

— Ой, мам, sms-ка пришла от Федосея. Слушай, я тебе прочитаю: «Дорогая моя Мария! На земле ещё нет тех слов, ароматов, красок, мелодий, которые могли бы выразить мои чувства и желания, что я испытываю сейчас к тебе, моя любимая. Когда я думаю о тебе, моя душа и чувства улетают на такие высоты, где уже нет слов. Они ещё не созданы человеком, но, очевидно, где-то здесь начинается рай: то сказочное ощущение счастья, та вечная весна, с её ароматами, куда всегда стремится моё сердце». Вот это да! Здорово, правда?

— Какой он романтик! Какая тонкая и чувствительная душа у нашего Федосея! Такого, как он, легко обидеть даже неосторожным взглядом и также легко зажечь искренней любовью.

Доктор Шульман договорился об операции через неделю, и им предстояло отправить меня – практически недвижимую, в Израиль. Все врачебные заключения и необходимые документы были готовы уже через три дня.

Однако, наши «органы правосудия», категорически запретили отправлять «потерпевшую Немцову» за пределы России до окончания уголовного расследования. Следователь сам позвонил главврачу:

— Доктор, давайте договоримся: без моего разрешения не принимать никаких действий. Никаких заграниц с потерпевшей Немцовой не предпринимать. Пока.