Книга Рецепт ее счастья, страница 42 – Юлия Климова

— Витькин друг, – коротко ответила Настя и включила воду. Подняв голову, она посмотрела на свое отражение в зеркале и взяла мыло. – Витькин друг, – повторила она уже для себя тихо, сжала губы и дала себе слово никогда не вспоминать это совершенно дурацкое путешествие.

* * *

Англия, давно позабытый год

— Я еду в Бат! – воскликнула Люси, как только захлопнулась красно-коричневая дверца кареты. – Моя сестра пришла в восторг, когда узнала об этом. Я же никогда нигде не была, и она тоже.

— Да, мы едем в Бат. – Кэри кивнула, посмотрела на перевозбужденную горничную и тяжело вздохнула. В голове гудели напутственные слова Дафны (а напутствовала она ее непрерывно весь вчерашний день), и отмахнуться от них никак не получалось. «Будь спокойна, не сутулься, говори четко, но негромко…», «попытайся выяснить сразу, хорошо ли слышит графиня, а то вдруг она окажется глуховатой, тогда тебе придется говорить погромче», «хозяин поместья наверняка тоже пожилой человек, старайся поменьше попадаться ему на глаза, мужчины с возрастом становятся ужасно раздражительны и ворчливы», «после каждого обеда проводи час в библиотеке – графиня относится весьма уважительно к образованным людям», «и я тебя очень прошу, даже умоляю, не говори первое, что пришло тебе в голову!», «думай, Кэролайн, думай, иначе самой счастливой девушкой на свете станет Ребекка Ларсон!». Это была лишь маленькая часть того, что пришлось выслушать. А выслушивала Кэри стойко, потому что чем дальше, тем чаще Дафна хватала пузырек с успокоительными каплями и молилась, вознося руки к потолку. Всего один «невинный» вопрос: «А можно ли сказать графине правду, если та спросит, как она выглядит после продолжительной болезни?» – вызвал у мачехи такой приступ кашля, будто она поперхнулась монетой, спрятанной в рождественском пудинге. Кэри терпела и… копила силы.

В дневнике появилась еще одна запись, начинающаяся словами: «Сегодня объявилась моя тетушка. Признаться, я не только никогда не скучала по ней, но и вообще не знала о ее существовании…» и заканчивающаяся бодрым: «Я уезжаю, потому что на свете очень мало графинь и слишком много Дафн!»

— Это поместье наверняка красивое, – выпалила Люси и широко улыбнулась. – Я хочу запомнить все-все-все, чтобы потом рассказать сестре. А графиня какая?

— Старая, страшная и злая, – с удовольствием ответила Кэри. – А еще больная.

— Да ну-у-у… Точно страшная?

— Ага, и проклятиями так и сыплет, так и сыплет.

— А болеет чем?

— У нее хрипы и кровь медленно циркулирует, – серьезно ответила Кэри. – Из-за этого она бледная, почти белая. Днем все время спит, а ночью бродит. Бродит и хрипит.

— Что-то сомневаюсь я… – Люси покачала головой. – Хотя все может быть.

Не сдержавшись, Кэри улыбнулась.

— Не волнуйся, я пошутила. Я толком ничего не знаю о графине Бенфорд. Ни отец, ни Дафна, ни я никогда ее не видели. Но родом она из России, представляешь?

— Ух ты! Наверное, она чудная!

— Будем надеяться, что не очень. – Кэри состроила гримасу и отвернулась к окошку. Совершенно не важно, что ее ждет, потому что в душе пустота, где-то еще ноет обида на весь мужской род и ерзает злость на себя, но образ Чарльза Лестона уже не маячит перед глазами.

«Но я с удовольствием и ему бы отдавила ногу и врезала кулаком в грудь! – воинственно подумала Кэри. – Мистер Самодовольный Индюк!»