Книга Ботанический сад в чашке, страница 27 – Лина Ровак

Арина улыбнулась.

— Это хорошее послание. Очень хорошее. Значит, нам нужны пионы.

— Почему пионы?

— Потому что на языке цветов пион благодарность. А еще богатство и удача. Ты как бы говоришь ей: «Спасибо за все, что ты дала мне». Плюс пионы красивые, пышно и без роз. Розы для мамы слишком банально. А пионы индивидуально.

— Ты правда думаешь, что розы банально?

— Я флорист, Дэн. Я знаю, о чем говорю. Роза это «я забежал в ларек у метро». Пион это «я думал о тебе».

— Тогда пионы, — решительно сказал Дэн — И что-то еще. Что-то, что скажет ей, что я не просто ее сын, а... Личность. Что у меня есть вкус.

— Тогда добавим веточки эвкалипта. За свежесть и обновление. И немного лаванды, как на свадьбе. Лаванда это спокойствие. Ты как бы говоришь: «Мам, расслабься. У меня все хорошо».

— И, наверное, что-то яркое, — добавил Дэн — Мама любит яркое. Она сама яркая.

— Тогда гербера, — Арина кивнула — Оранжевая. Как закат. Гербера это радость. Ты говоришь: «Ты приносишь мне радость».

— Звучит идеально, — Дэн посмотрел на нее с восхищением — Откуда ты все это знаешь?

— Я же говорила. Я разговариваю на языке цветов. Это мой второй язык. Первый сарказм.

Они отправились в «Бутон энд Баттерфляй» сразу после бара. Арина открыла магазин своим ключом. Был понедельник, выходной, так что покупателей не ожидалось. В холодильнике царил идеальный порядок: цветы стояли по сортам и оттенкам, готовые к новой рабочей неделе.

— Так, — Арина закатала рукава — Урок флористики номер один. Берем пионы. Выбираем те, что еще не до конца раскрылись, они дольше простоят. Вот эти, с розовым отливом на лепестках.

Дэн взял пион и уставился на него так, будто это было неразорвавшееся ядро.

— И что с ним делать?

— Для начала — подрезать стебель под углом сорок пять градусов. Острым ножом. И сразу поставить в воду. Пионы капризные. Они не любят, когда их режут тупыми инструментами.

Дэн взял нож и начал пилить стебель. Получалось у него примерно так же, как у Арины первый латте-арт. Кривовато, но старательно.

— Боже, — Арина не выдержала и рассмеялась — Ты держишь нож, как будто это топор. Дай сюда.

Она встала рядом и взяла его за руку. Точно так же, как он учил ее темперовать кофе и трясти шейкер.

— Вот так. Под углом. Одним движением. Чувствуешь?

— Чувствую, — сказал Дэн, но смотрел он при этом не на пион, а на нее.

— Дэн!

— Что? Я внимателен! Я весь во внимании!

— Ты смотришь на меня, а не на цветок.

— Цветок красивый, — согласился он — Но ты красивее.

— Твоей маме нужен букет, а не комплименты флористке.

— Маме нужен букет, — кивнул он и наконец перевел взгляд на пион — А флористке нужен комплимент. Потому что она самая удивительная женщина, которую я встречал.

Арина почувствовала, что краснеет, и поспешила сменить тему:

— Так, теперь собираем по спирали. Стебель к стеблю, под углом. Каждый следующий цветок кладем чуть ниже предыдущего.

Они собирали букет вместе. Дэн старался изо всех сил, и, надо признать, у него получалось. Пионы, эвкалипт, лаванда, оранжевые герберы. Букет складывался, как музыка, как правильный аккорд. Арина добавляла последние штрихи, чуть подрезала стебли, поправила зелень.

— Готово, — сказала она наконец, протягивая ему букет — Твое послание маме. Благодарность, радость, спокойствие и «я думал о тебе».