Книга В разводе. Плохая бывшая жена, страница 83 – Анна Томченко

Не было теперь в его фразах какой-то агрессии. Но я подозревала такое дело, что даже если бы я рассказала Виктору обо всем, возможно он был бы ещё более обходительным, мягким, понимающим. Но все равно в итоге изменил бы, потому что на самом деле не так важна причина, сколько важен сам факт: тот, кто не хочет изменить- он не изменяет, а тот, кто желает этого- найдёт три десятка причин.

Я не была наивной идиоткой, я была вхожа в социум и понимала‚ что за любым поступком лежит какое-то основание. У измены всегда основание одно- желание и все. Если честно, я настолько расслабилась, находясь в коконе только своих личных каких-то проблем и не обращая внимания на постоянные движение Виктора вокруг меня, что прошляпила очень важный момент.

Когда я подъезжала к своему дому, то увидела, что у калитки стояла Эмма.

Виктор.

Одинцов сбросил вызов, а я вдруг понял ‚ что нахожусь в каком-то состоянии изменённого сознания.

В смысле Саша спрашивала ‚ останется ли он на завтрак? На завтрак? Это же что получается?

Меня шарахнуло эмоциями так сильно, что я чуть было не потерял равновесие.

Попытался перехватить край кресла, но вместо этого рука поймала воздух.

Я не понял... Этот змей, он что к Саше пригрелся?

К моей Саше?

Я даже не мог нормально расценить эту ситуацию. Меня просто кидало из стороны в сторону. Казалось, как будто бы я начал сходить с ума. Перед глазами заплясали блики и было чувство того, что все полетело куда-то в тартарары.

Я тяжело дышал. Я не мог справиться с эмоциями и осознавал, что Саша и этот хлыщ Одинцов были ночью вместе.

Зачем они были ночью вместе?

А вдруг он ей сделал больно?

Я попытался себя успокоить тем, что она спрашивала про завтрак, значит он ей не сделал больно.

Но... Но...

Это же выходило... Что…

Горькое, едкое послевкусие скользнуло мне по пищеводу. Я с какой-то фатальной обречённостью вдруг понял ‚ что мне изменили.

Меня предали.

То есть то, что сделал я с Сашей, она вернула тут же. Что произошло у меня с ней, она просто вернула мне.

И дело не в ней. Это дело в таком понятии, как возмездие, судьба, рок.

Да плевать, как это называлось, но я просто понимал‚ что вот так вот пусто, обречённо, беспомощно чувствует себя человек, которого предали.

И от этого предательства казалось, как будто бы кишки сворачивались кольцами.

Меня трясло. Яд боли разгонялся по венам, заставляя меня часто моргать и тяжело дышать. Казалось, как будто бы на грудь положили тяжеленную бетонную плиту, словно бы надгробие и из-за этого воздух не проникал в лёгкие.

Я снова взмахнул рукой, пытаясь посмотреть на мобильный и как-то совсем по инерции снова набрал Одинцова. Только эта тварь не ответила. Этот хлыщ столичный не отвечал мне. И даже более того, он не то, что не отвечал мне- он заблокировал меня.

Я тяжело вздохнул. Все-таки упал в своё кресло и затряс головой. Пытался прийти в себя, но ничего не получалось.

Как такое могло произойти? Это же моя Саша.

Она не могла ни с кем.

Ни с кем.

Ни с кем и никогда. Она же…

А разве я мог с кем-то, кроме неё? Мог. Так значит ничего в этом мире незыблемого нет. Значит я получил по счетам. И нет, она это сделала не из мести. Она не способна на это подлое, гадкое чувство. Она просто не смогла бы это сделать в наказание мне. Она это сделала, потому что она этого хотела.