Книга В разводе. Плохая бывшая жена, страница 77 – Анна Томченко

Душило, давило. Вытряхнул свадебный альбом. Хотя какой он свадебный, так в принципе альбом. Начал пристально всматриваться в фотографии.

Где?

Где?

Где?

Где этот взгляд. Он же должен был быть запечатлён хотя бы на одной фотке. Мне было важно понять, что она смотрела на меня без страха.

Ну же..

Свадебные фотки сделанные друзьями.

Ещё дальше.

Дальше вроде бы нигде нет страха, но и понимание того, что Саша вот-вот сойдёт с ума от счастья тоже.

Носился по дому и искал, чем бы заглушить боль. Рука перебинтованная, слава БОГУ, без гипса начала ныть. Закинулся таблетками. Обезболивающее действовало медленно. Спать не мог. Из одного угла в другой.

Её столько времени не было в квартире, что даже её запах стал выветривается и это бесило, раздражало. Хотелось, чтобы все пахло ей, все принадлежало ей. Я не мог. Я не мог допустить, чтобы все закончилось так.

Рано утром звонил Тимофею. Он не брал трубку и мне казалось ‚ что он уже не возьмёт, не поднимет мобильник. Но раз на пятый- щелчок и ровный, спокойный голос.

— Я тебя слушаю.

— Надо поговорить. Где ты? Я приеду.

Подался вперёд, выходя из-за стола. Готов вот вот сорваться и ехать к сыну.

— Не стоит. — Холодно ответил мой ребёнок и я стиснул челюсти до хруста.

— Тим, нам надо все обсудить. Ты же понимаешь, что это ситуация.

— Я понимаю, что это за ситуация. — С её интонацией в голосе произнёс сын. — Я понимаю, что ты сейчас в неприличной позе раскорячился, но это не говорит о том, что вместе с пониманием принятие будет. Ты обещал её защищать перед всеми. Ты обещал ‚ что из-за тебя она никогда не заплачет. Вспомни, вспомни. Мне наверное лет десять было и мы возвращались со свадьбы каких-то ваших друзей. Поздно же было, шли по двору. Стояла компания каких-то маргиналов. Начали свистеть, кричать. Ты маму прижал к себе, — Тим туго сглотнул так, что даже я это услышал, —и сказал ты что, никому не позволишь её обидеть. Я же помню. Никому ты не дашь её обидеть для того, чтобы самому издеваться, правильно? Так?

— Тим, это не так однозначно.

— Не так? Тогда что это было? Ты думаешь, что она стряхнула с себя пыль и просто так улетела в Турцию? Нет. Я слышал её голос лишённый чувств, лишённый эмоций. Ты её приговорил и привёл приговор в исполнение. Я не знаю, о чем мне с тобой говорить. О том, что ты ошибся? На ошибках люди учатся. Учись. Или о том, что тебе надо все вернуть? Обратно не вернёшь. Не надо. Она тебе никогда больше не поверит Ты был единственным человеком, который для неё был и значил безумно много. А потом сам взял и все это выкинул на помойку. Она тебе больше никогда не поверит. Я тебе тоже не верю.

Я хотел крикнуть ‚ что я исправлю все, но Тим бросил трубку.

Сердце долбило в груди с такой силой ‚ что в ребра стреляло. Я склонился над столом. Упёр ладонь в столешницу и попытался отдышаться, растирая ладонью между рёбер. Но дыхание срывалась. Казалось, как будто бы звезды перед глазами рассыпались.

Нет, нет, быть такого не может. Это же мой сын. Это моя жена. Я... Я должен все исправить. Правда должен.

Я сорвался на работу, хотел поговорить со своим юристом для того, чтобы оформить досудебное соглашение, Одинцова надо было дёрнуть, чтобы все это было сего руки, потому что по другому не получится.

Но я не доехал.