Книга Мажорка на перевоспитании, страница 15 – Мира Форст

— Что ты имеешь ввиду? – с вызовом уставилась на него.

— Зонт, Олеся. Я говорю про зонт, – усмехнулся он. – У тебя нет с собой зонта?

— Нету. Зачем он мне, когда есть машина и, когда можно припарковаться у входа в отель, а не в ста метрах от него?

— Если я припаркуюсь у входа, мы перекроем движение, – заглушил он мотор.

— Волков, подвези меня ко входу, а потом паркуйся, где угодно, – попыталась не дать убрать ему ключи.

Он сжал мою руку, наклонился.

— Мы выйдем здесь, Олеся Анатольевна, – почти коснулись его губы мочки моего уха.

— Тогда ты иди, а я тут ждать буду, – выдернула свои пальцы из его хватки и упрямо скрестила руки на груди.

Матвей забрал ключи и вышел, а через пять секунд дверца с моей стороны открылась.

— Идем уже, Куница.

Над головой мужчины раскачивался купол большого черного зонта.

* * *

Папа в кабинете был не один. За журнальным столиком едва ли не по-домашнему расположились женщина с ребенком лет восьми.

— Мама, сейчас лето. Не буду я делать уроков, – канючила малявка. – Зачем вообще нужна эта учеба?

Я терпеть не могла таких детей-нытиков, потому вмешалась:

— Девочка, если ты не будешь учиться, то потом тобой начнут управлять более образованные люди. Так что делай то, что говорит тебе мама.

Мама девочки улыбнулась мне, и только теперь дошло до меня, я знаю эту женщину. Хозяйка пекарни, той самой, которую мы разрисовали, из-за которой я, собственно, и получила выволочку с наказанием.

ГЛАВА 10. МАТВЕЙ

Пока я показываю Анатолию Савельевичу запись с видеорегистратора одного из автомобилей, Олеська сидит на подоконнике и делает вид, что увлечена пейзажем за окном. Рта не раскрывает. Наверное, ждет, что хозяйка пекарни первой начнет говорить, читать мораль, скандалить, вот тогда девочка и развернется, защищаться она умеет. Но Галя молчит, занимается дочерью.

— Ах, мерзавец, – высказывается владелец отеля в адрес своего электрика, который и оказался вором. – Пригрел парня, работу дал…

— Его поймают скоро, – обещаю Куницыну. – Вернет все. Вряд ли пристроить успел.

— Спасибо, Матвей, – благодарит он меня и косится на дочку, спрашивает одними губами: – Как она?

«Освоилась», – пишу карандашом на блокнотном листочке, валявшемся на письменном столе.

— Олеся, мы уходим, – позвал девушку.

— Я в отеле останусь, – продолжала смотреть она в окно.

— Не можешь. У тебя обязанности в участке, – смотрю на нее скептически, ну до чего же своевольная девчонка.

— Ах, точно! – спрыгнула Леся с подоконника. На меня не глядела, зато Галину буравила колючим взглядом. – Совсем забыла, меня же наказали за то, что унылое здание заиграло красками.

Она сознательно нарывалась на конфликт, провоцировала более старшую женщину, но вмешался отец Леськи, умело перенаправив ее внимание.

— Дочка, я в командировку уезжаю. С пятницы на воскресенье. Меня не будет в городе эти дни.

— Плохо, что командировка появилась, папа. Хорошо, что на несколько дней, – направилась Олеся к выходу.

Я кивнул Анатолию Савельевичу, попрощался с Галиной и тоже покинул кабинет.

Олеся стояла напротив двери, подпирая спиной стену и упираясь в нее же макушкой. Зеленые глаза, смотрящие сквозь меня, вдруг поманили, утянули в лес хвойный, предложили заблудиться в том лесу и, кажется, я был совсем не против.