Книга Королевские клятвы, страница 74 – Люси Дарлинг

— Отлично, потому что мывсе ненавидим эту ебанашку Корделию. Она змея, — после этого Натали отступает в сторону.

Я врываюсь в магазин и спешу вглубь помещения. И тут вижу Мэйбл, сидящую на бархатном диванчике в зоне примерочных. Глаза у неё покраснели, лицо побледнело, но при моём появлении она поднимает взгляд, и в нём мелькает то ли надежда, то ли боль, я не могу понять.

— Красавица, — мягко произношу я.

— Не называй меня так! — фыркает Мэйбл, вскакивая на ноги, и её глаза вспыхивают огнём. Это чертовски сексуально, ноне сейчас. — Зачем ты вообще сюда пришёл? Я всё слышала, и знаешь что? Всё нормально, как пожелаешь. Тебе не нужно было придумывать весь этот грандиозный план, чтобы попытаться… чтобы… чтобы… — она не может заставить себя договорить, потому что в глубине души знает: я никогда не причинил бы ей вреда.

— Единственный мой план заключался в том, чтобы уничтожить Корделию, — говорю я ей.

— Ты сказал, что между нами всё кончено, — её голос едва слышен. — Сказал, что тебе следовало её послушать.

— Я подставлял её, — подхожу ближе. — И поймал. Она сама угодила прямо в мою ловушку. Всё записано на камеру. Я хотел вывести её на чистую воду, Мэйбл. Дело было не только в её попытках встать между нами. С того самого момента, когда ты сказала, что она тебе не нравится, я начал внимательнее следить за всем и копать глубже. Она змея, и её проступки куда серьёзнее. Не знаю, когда бы я разобрался во всём этом без тебя.

Я провожу руками по волосам. Мэйбл ничего не говорит, но хотя бы не требует, чтобы я ушёл, поэтому я продолжаю:

— Я думал, что ловушка позволит свести последствия к минимуму. Для наших семей. Для тебя. Я приказал ей покинуть страну. Если она вернётся, я всё обнародую и брошу её в тюрьму за совершённые преступления, — глубоко выдыхаю. — Я пытался защитить всех, а в итоге причинил боль единственному человеку, который действительно имеет значение.

— Тебе следовало рассказать мне, — она подходит ближе, вскинув подбородок. — Тебе следовало мне довериться, — я слышу боль в её голосе, и она едва меня не ломает.

— Знаю. Господи, я знаю, — теперь она достаточно близко, чтобы я мог к ней прикоснуться, но я этого не делаю. Мне нужно высказать всё до конца. — Я ненавижу саму мысль о том, что тебе может быть больно. Я никогда раньше этого не делал. Никогда не был влюблён, никогда не имел рядом человека, который… — слова застревают в горле, но я заставляю себя произнести их. — Я никогда никого не любил. До тебя.

Она моргает.

— Ты меня любишь? — глаза Мэйбл расширяются, словно сама эта мысль ей чужда.

— Да, я, блядь, люблю тебя! — слова взрываются во мне. — Я люблю тебя так сильно, что откажусь от короны. Уйду от всего этого. Я пытаюсь сделать так, чтобы ты забеременела, с нашей первой ночи вместе, потому что я грёбаный псих и знал, что тогда ты уже не сможешь меня бросить. В смысле, ты единственная, с кем я вообще когда-либо спал, единственная, кого я когда-либо хотел, единственная…

Она сдерживает улыбку. Я вижу это: уголок её рта подрагивает, слёзы всё ещё блестят на щеках, но теперь уже по другой причине.

— Ты согласилась позволить мне вести, — тише говорю я, протягивая руку к её ладони. — И я вёл. Но теперь ты стала сильнее. Ты ведь это знаешь?