Книга Королевские клятвы, страница 62 – Люси Дарлинг

Мэйбл

Мой телефон вибрирует на кухонной столешнице, и на экране загорается имя Трули. Я поднимаю руки, покрытые тестом и мукой.

— Чёрт, — бормочу себе под нос и быстро складываю тесто для заквасочного хлеба.

В последний раз и вытираю руки о фартук, который подарила мне миссис Холлоуэй, бледно-розовый, с крошечными красными клубничками, а затем хватаю телефон со столешницы.

— Привет, — говорю, отвечая на звонок. Я безумно по ней скучаю, но скоро она сюда приедет.

— Чем занимаешься?

— Пеку хлеб на закваске.

— Звучит так вкусно. Когда я приеду, ты обязана накормить меня им до отвала.

— Думаю, с этим я справлюсь.

— Хорошо, потому что мне нужно, чтобы ты справилась ещё кое с чем.

— Хорошим или плохим? — спрашиваю я, прислоняясь к столешнице.

— Я беременна! — кричит она в трубку, не в силах сдержаться. Удивительно, что она вообще продержалась так долго. Именно этого Трули всегда и хотела: собственную семью, никак не связанную с её контролирующими родственниками. Я всегда хотела того же, и это нас сблизило. Все те годы, когда мы с матерью путешествовали по всему миру, лишь сильнее заставляли меня мечтать пустить корни.

— Я стану тётей, — восторженно говорю в трубку. — Я так за тебя рада, Тру.

— За тебя я тоже рада.

— Спасибо, — я чувствую, как начинаю смущаться. Не знаю, почему всякий раз робею, когда говорю об Уэллсе в таком ключе.

— Есть какие-нибудь новости?

— Думаю, твоя новость переплюнула все остальные, — говорю ей.

— Я не откажусь ни от пирога, ни от хлеба на закваске, — я смеюсь. — Но правда, что у тебя происходит?

— Никаких серьёзных изменений с нашего последнего разговора, — мои мысли всё ещё зациклены на её беременности. Я знала, что это лишь вопрос времени, но насколько же я, блин, глупая?

Я ни разу не задумалась о том, что сама могу быть беременна. Теперь, когда об этом думаю, — когда у меня в последний раз были месячные? Ещё до того, как я отправилась в это грандиозное приключение, у которого, похоже, нет срока окончания, хотя о помолвке или свадьбе пока никто не говорил.

— Даже в вопросе с землёй?

Я довольно подробно рассказывала ей обо всём происходящем. Собиралась выложить ей всё, когда она вернётся домой после долгого медового месяца, но не подумала, насколько публичными станут наши с Уэллсом отношения.

— Нет, — вздыхаю я. — По-прежнему копаюсь в архивах, но это отнимает у Уэллса кучу времени.

Ему приходится много работать, и я это понимаю. Если не найду что-нибудь, что подтвердит права Соларии на эту территорию, для страны всё обернётся полным кошмаром. Множество жителей лишатся этой части земли. Я тоже не хочу, чтобы это произошло. Я уже успела привязаться к местному сообществу. Никогда прежде меня не принимали так тепло. Не понимаю почему, но ко мне относятся очень хорошо. Я совсем этого не ожидала.

— Если кто и сможет это найти, так это ты.

Тру не терпится приехать и увидеть меня, но я попросила её подождать. Всё свободное время я провожу за исследованиями. Когда она приедет, я хочу иметь возможность побыть с ней.

— Надеюсь. Каждый раз, открывая очередную архивную коробку, я начинаю чувствовать себя Вилли Вонкой на шоколадной фабрике и надеюсь, что внутри окажется золотой билет.

— Как дела с его мамой?

— Лучше? — из-за моей интонации это больше похоже на вопрос. В смысле, она действительно стала относиться ко мне лучше. Иногда её слова звучат холодно, но, когда я обдумываю их, мне кажется, что у неё нет дурных намерений.