Книга Вернуть свое, страница 78 – Мария Зайцева

— Беременна…

Мой мозг просто отказывается сейчас нормально функционировать, верить в это. Не потому, что не хочу, нет.

Просто… Не думала даже об этом. Таблетки же пью. На постоянной основе.

Как так получилось?

Смотрю на Симонова, спокойного, как обычно, но по взгляду понимаю, крайне довольного.

— Настя, — он наклоняется, целует меня, нежно-нежно, аккуратно очень. — Умница моя.

— Но… Как это вообще? — я перевожу взгляд на врача, не моего лечащего, а дежурного, потому что приехали мы внезапным наскоком, — я пью таблетки… Не пропускаю… Мы планировали постепенно выходить… Чтоб восстановиться…

— Ну, вероятно, малыш решил, что пришло его время, — пожимает плечами врач, — к тому же стопроцентной защиты вам ни одно средство не даст. Даже аборт, как ни странно.

— Это как? — удивляюсь я.

— В моей практике был случай, когда женщина родила после аборта. Просто было два плодных яйца, одно в матке, его… убрали. А второе — в трубе. И оно потом опустилось в матку и там закрепилось.

— Незачем сейчас про аборты, — хмурится Симонов, — мы не собираемся.

Он, конечно, прав, но этот привычно командный тон…

— Детям сказать надо, — говорю я.

Сава и Сандр ждут в коридоре. Волнуются.

— Потом, — снова принимает решение за нас Симонов, — сначала все анализы, чтоб точно быть уверенными, что нет никаких… Сложностей.

— Обязательно, — кивает врач, — все проверим. И я бы тоже не спешил с донесением информации… Даже до самых близких. Анастасии нужен покой.

— Да, я понял, ее никто не будет беспокоить.

Именно этот момент выбирает Авдеев, чтоб позвонить. Просто нюх у него на попадание в проблемы!

Симонов смотрит на определившееся имя, хмурится.

Он Авдеева терпеть не может еще с той их первой встречи. Но полезность его понимает. Потому и не возражал, когда я сделала свой выбор заместителя.

К сожалению, в этой ситуации, полезность Авдеева для Андрея — дело десятое.

Он берет мой телефон раньше, чем я успеваю среагировать, и отвечает на звонок:

— Слушаю.

Авдеев, осознав, кто взял трубку, что-то нерешительно блеет.

— Не мямли, блять, говори четко, — морщится Симонов.

И Авдеев, судя по голосу, долетающему из динамика, берет себя в руки. И, в самом деле, четко излагает ситуацию по нашему новому объекту и мошенничеству.

Ох, чует мое сердце, Симонов сейчас разберется…

— Так, этого пидора — на хуй из компании, с ним папаша разберется, — Симонов, в самом деле, начинает разбираться. В своей манере. И мне заранее страшно. — Всех, с ним связанных людей, под следствие. Я пришлю Петровича, он решит.

Ой… Мама…

Петрович…

Все, теперь там только земля выжженная останется…

— А сам получаешь взыскание и штраф. Понял, за что?

Авдеев уныло бубнит.

— Ну вот и молодец. Настю не беспокоить, она приболела. Будешь вместо нее. Узнаю, что названиваешь ей по мелочам, сам пойдешь паровозом по этому делу, понял?

Удивительно, что Авдеев, хоть и боится Симонова до ужаса, все же находит в себе силы что-то вякнуть в протест.

И Андрей рычит низко и раздраженно:

— Я не понял, ты там кто? Заместитель? Вот и замещай, мать твою!

После этого он отключается, смотрит на меня, явно сдерживаясь, что не наговорить резкостей.

Но, наверно, мое бледное лицо, особенно на фоне белых больничных реалий, приводит его в чувство.