Онлайн книга «Вернуть свое»
|
А он… Придет, я не буду молчать! Все выскажу! Кажется, именно эти мысли в моей голове и крутились, когда дверь открылась, и на пороге появился Симонов. Глава 19. Примерно пятнадцать лет назад. Высказать все Симонов выглядел, как обычно. То есть, офигенно, брутально и спокойно. Именно это меня и вывело из себя окончательно. Я едва на ногах держалась от переживаний и злости, а он, судя по лицу, был в полном порядке! Его ребенок прошел все круги ада, а этот эгоист стоял тут, смотрел на меня своим привычно нечитаемым взглядом, и, кажется, никаких угрызений совести не испытывал даже! Я задохнулась от злобы и потеряла все слова, которые хотела ему сказать. Потому подошла и просто изо всей силы ударила по щеке! Так, что ладонь отнялась! Симонов, похоже, не ожидая от меня подобного, только удивленно поднял брови. А я, обрадовавшись, что сумела хоть чем-то его поколебать, ударила еще раз, уже другой ладонью. Симонов удивился еще больше. Так, в удивлении, шагнул ко мне, и не подумавшей отстраниться, а, наоборот, собравшейся так, словно кинуться на него планировала и покусать! Как маленькая, но отчаянно сумасшедшая собачонка серьезного бойцовского пса. Я бы его, наверно, еще раз ударила, но не успела. Симонов молча подхватил меня за талию, поднял, прижал к себе, полностью обездвиживая и фиксируя в том положении, что ему требовалось. И закрыл мой рот грубым поцелуем. Я, в своей ярости, настолько не ожидала этого, настолько обезумела, что не поняла даже сразу, что происходит! Дергалась всем телом, словно зверек, попавший в силок, мычала гневно, не желая позволять себя целовать. Попыталась укусить за губу. В ответ меня сжали еще сильнее, так, что дыхание перехватило. И, зафиксировав одной рукой по талии, а второй — за затылок, продолжили насиловать мой рот жестким поцелуем. Наша борьба, верней, с моей стороны борьба, а со стороны Симонова — захват чужой территории, происходила в полной тишине. Потому что я, несмотря на злость, ярость и ужас, уже пробивающийся через первые две эмоции, помнила, что в доме спали дети. И последнее, чего хотелось, это чтоб они, ко всему сегодня пережитому, еще и отца увидели в таком состоянии. А Симонов, похоже, ни о чем не думал. Он сделал несколько шагов со мной на руках, прижал к стене, не прерывая поцелуя, подкинул выше, так, чтоб удобней было держать меня, брыкающуюся и пытающуюся его оттолкнуть. Я била его по плечам, по шее, но все мои попытки были бесполезными и глупыми. Он не останавливался! И до ужаса в сердце, категорически, не обращал внимания на мое сопротивление! Я с ужасом поняла, что он запросто меня тут сейчас трахнет! Прямо у стеночки! Прямо вот так! Он явно не в себе! И я ничего не смогу сделать, никак не смогу помешать! Это открытие меня до такой степени парализовало, что сопротивляться сил не осталось. Руки вяло соскользнули с напряженных плеч, еще чуть-чуть — и я бы сознание потеряла. А Симонов, увлеченный процессом, не останавливался. Тихо, повелительно рычал мне в губы, заставляя принять его напор, ответить ему. И я, одновременно теряясь и сходя с ума от ужаса ситуации, перестала противиться. Он был груб. Так держал, так сжимал… Целовал, эгоистично забирая себе все, что хотел. И мое разрешение ему не требовалось! |