Книга Вернуть свое, страница 3 – Мария Зайцева

Наверно, это признаки мазохизма, во всей его красе. Но… Как уж есть.

В любом случае, если бы кто-то сказал мне, двадцатилетней наивной девочке в то утро, что через час ее жизнь навсегда изменится… Я бы только плечами пожала.

Она у меня и без того не сильно радовала.

И в тот день, уже с начала рабочего дня, тоже.

Например, в холодильнике в офисе, где мы оставляли свои продукты, не оказалось моего молока.

Я перепроверила несколько раз, глазам не веря, но его реально не было! Мне стало дико обидно и до слез жалко себя. Наверно, молоко это дурацкое, без которого я не могла пить кофе, а кофе мне было необходимо для работы мозга, стало последней каплей.

Я повернулась к опенспейсу, попыталась сразу объять необъятое, то есть, взглядом пробуравить кружку каждого сотрудника на предмет молока в кофе.

И… Отвернулась обратно.

Просто представила себе на мгновение, как предъявляю кому-то из сидящих тут коллег за молоко, и стало стыдно. В конце концов, это не такая уж потеря…

Хуже было то, что купить нового мне не на что. Вчера последние деньги отдала тетке за жилье, и сегодня пришла на работу пешком. Два квартала. На каблуках.

Расчет у меня был на то, что в этот день обычно перечисляли аванс, но происходило это во второй половине дня. А кофе мне нужен был сейчас. Голова совершенно не работала.

Всю ночь мой двоюродный брат играл в свои стрелялки и орал, как дурной, когда проигрывал. Стены в квартире у тетки тонкие, и я вскакивала с кровати от каждого его крика. И перепроверяла на всякий случай замок на двери, закрыт или нет?

А то были случаи, когда этот придурок, разозленный очередным проигрышем, вламывался ко мне. Без агрессии, просто тянуло его по душам поговорить, рассказать, какой он крутой и какой мир вокруг дерьмо.

По моему мнению, Петечка сам был редкостным дерьмом, но высказываться я не планировала. Тетка в своем утырке души не чаяла, а мне надо было где-то жить. Кто мне еще тут комнату сдаст за такие гроши?

Так что сегодня я была на редкость не в себе. И кофе… О, я о нем так мечтала…

Потому и обидно. До слез просто…

— Настенька… — голос моего начальника, Матвея Петровича, заставил собраться и, выдохнув, повернуться к нему. — А что ты здесь стоишь, кофе хочешь? Пойдем, я скажу Свете, чтоб сделала тебе нормального, а не эту растворимую бурду.

Он развернулся и пошел к своему кабинету, а я, помедлив, двинулась за ним. И вся внутри напряглась, потому что сегодня Матвей Петрович был подозрительно добрый. И это настораживало. Обычно он со мной или через губу разговаривал, или орал, или вообще не замечал демонстративно. А тут прямо медовый.

В моей больной голове красная лампочка опасности начала предупредительно мигать. Но вопросов задавать пока смысла не было.

Мы зашли в кабинет, я настороженным сусликом замерла у дверей, а начальник и в самом деле приказал секретарше сделать мне кофе.

Пригласил сесть в кресло для посетителей.

Подождал, побарабанил пальцами по столешнице, рассматривая меня, словно зверушку в зоопарке.

Черт, если бы можно было еще больше напрячься, я бы это сделала! Но тут и так в камень превратилась. Испуганный такой камень.

— Ты у нас который день стажируешься?

— Второй месяц уже пошел, — осторожно ответила я.

Можно подумать, он не знал! Все он знал!