Книга Вернуть свое, страница 116 – Мария Зайцева

А Сережа…

У Сережи я закупаю фурнитуру для своих изделий.

Мы познакомились на одной из тематических выставок, куда раз в год со всей страны съезжаются представители нашего бизнеса именно для того, чтоб найти новых партнеров, поставщиков, просто связи полезные завести, потусить в кругу людей, с которыми ты на одной волне.

Сережа — вдовец, глубоко переживающий смерть своей жены. И, судя по всему, однолюб, потому что ни разу за все три года нашего общения я не видела его ни с одной девушкой. И у нас с ним сразу установились исключительно дружеские отношения. Родственные, скорее.

Смешно, что Симонов, который за моей жизнью следил тщательней, чем за своей, этого не понял.

Я больше чем уверена, что Сережу проверили от и до, когда мы начали с ним общаться.

И, наверно, если бы Симонов не опасался потерять меня окончательно, потерять то немногое, что нас иногда связывало, то у Сережи были бы серьезные проблемы.

Но я четко дала понять, что не потерплю больше давления на моих близких. Да и с Сережей нас только дружба связывала. Он вообще в другом городе жил! Мы виделись от силы пару раз в год! Какие, нафиг, отношения?

Мне казалось, что Симонов меня услышал…

Мне всегда много чего лишнего казалось, когда дело касалось Симонова.

Вернувшись в город с острова я, на эмоциях, адреналине и ненависти, сделала сразу несколько важных дел: закрыла свой бутик и ателье, написала Авдееву, что я пропадаю с радаров, и чтоб он предупредил всех моих постояшек, что у меня кризис творчества.

А затем позвонила Сереже и напросилась к нему в гости.

Родителей и семью я не стала трогать.

Они в последние годы жили за счет поступлений от Симонова, так что сдали бы меня сразу же.

А мне требовалась передышка.

К Сереже я приехала, полностью раздавленная эмоционально, да и физически.

Рассказала ему все.

Он был в курсе, что у меня в прошлом сложные и болезненные отношения с крайне опасным мужчиной, я сразу предупредила, чтоб человек понимал, что со мной общаться не полезно для здоровья.

Сережа тогда сказал, что ему на здоровье плевать.

А, когда я приехала к нему в разобранном состоянии после острова, просто предложил пожить у него.

Перевести дух.

Рядом с его домом была поликлинника с женской консультацией. Парк с прекрасными цветниками и искусственным озером, где плавали красные карпы. А в паре минут езды на машине — лесопарк с хвойными деревьями и тропинками, усыпанными желтыми иголками.

Я осталась.

Бездумно.

Просто потому, что ваза моя хрустальная тут была в безопасности.

На тот момент не было для меня серьезней аргумента.

Симонов появился, когда я уже два дня жила у Сережи. Ходила по аллеям парка, кормила карпов. И охраняла свою вазу. Держала спину прямо.

Разговора у нас не получилось.

Симонов выглядел плохо. Яростный, едва сдерживающий своих демонов, он словно вернулся обратно к своим заводским прошивкам, прекратил строить из себя понимающего, спокойного, правильного Симонова.

Я потом, вспоминая тот наш разговор, даже чуть-чуть морального удовлетворения испытала, клянусь! От того, что я, когда мы начали снова встречаться, после мучительных лет, проведенных в непонятном подвешенном состоянии, все же ждала чего-то такого… Понимала, что он не изменится.

И дождалась.

Сначала измены.

Потом… Вот этого диалога, начавшегося с претензий. Словно ненужный налет правильности слетел с него, возвращая мне реального Симонова. Того, каким я его полюбила когда-то… Вопреки всему. Дура.