Книга Непризнанная в Академии оборотней, страница 87 – Тина Шеху

Сердце кольнуло неприятным предчувствием. Сжав зубы, я задумалась, пытаясь отыскать в мыслях что-то определённое, за что можно было уцепиться. Воспоминания о последней встречи с непризнанным долбили по вискам. Безумный голос Херна, ставший обязательным спутником ночных кошмаров звучал уже наяву.

Ладонь, которой я нервно оглаживала стол, около которого стояла, прожгло лёгкой болью. Поднеся её к лицу, я обратила внимание на маленького муравья активно вставляющего в кожу свои челюсти. Насекомое, состоящее из трех чёрных малюсеньких шариков, атаковало, не ведая пощады.

— Ой! — стряхнула злое существо, но муравей вцепился намертво, грозясь прогрызть ладонь целиком. — Уйди!

Уже не слыша Анну, я сконцентрировалась только на крошечной наглой козявке.

— Лея? — удивлённо произнесённое собственное имя, заставило меня отвлечься на миг. — Ты что делаешь?

— Глупая букашка, — пояснила студентке и показала больную ладонь, в которую продолжал сгрызать муравей. — Кусает подлец.

Мельком оглядев проблему, Анна приподняла крашеные в красный цвет брови. Одним быстрым движением, Анна подцепила острыми ногтями нечисть и вытащила муравья.

Но облегчённо выдохнуть и расслабиться мне не дали её следующие слова:

— Это заноза, — медведица переводила взгляд со своих ногтей на моё лицо, хлопая длинными ресницами по щекам.

— Нет, это муравей, — говорю очевидное и не понимаю, в чем проблема. — Смотри же.

Она подносит прямо к самому моему лицу пальцы с зажатой между ногтями светлой крошечной деревяшки. Такого же оттенка, как и стол, который я недавно щупала.

— Подожди, — хлопаю глазами и оглядываю собственные руки, а затем и пол, в поиске чёрного насекомого.

Но муравья нигде не видно.

— У тебя нормальное зрение? — спрашивает очевидное Анна.

— Конечно, как и у всех оборотней.

До сих пор не могла привыкнуть, что не у всех людей такое же острое зрение, как было

у меня. Ещё с раннего возраста соседские дети отказывались играть против меня в прятки, ведь, какой смысл прятаться от того, кто различит любой свежий след или приметит выступающую юбку платья из-за дерева.

— Сама видишь, — студентка сбросила медленно упавшую занозу на пол и вернулась за свой стол.

Уроки продолжались.

Во время уборки двора с Иденом мы почти не пересекались, будто волк сам пытался всеми силами избегать меня. Но мне это даже было на руку.

Скучать в одиночестве с метлой не приходилось. В голове так и засел сам Иден со своими расспросами про подвал. Зачем ему понадобились мои туфли? Или это был способ заставить меня сознаться в чём-то?

К потере обуви даже Вив отнеслась более-менее спокойно — поворчала, да намекнула, что я ей должна новую пару. На вопрос, где же я возьму обувь на её вкус, соседка только мечтательно закатила глаза и выдала, что придумает, как нам вместе отправиться в столицу за покупками.

Казалось бы, на этом мне следовало успокоиться, но мысли о подвале не давали мне покоя.

А ещё состояние Херна продолжало волновать и терзать сердце. Тяжело ему сейчас приходится. Потерять лучшего друга…

Я не могла представить, что испытывал парень, но безумная тоска и горькая жалость давили на сердце каждый миг.

С уборкой листьев и грязи я справилась довольно быстро, кое-где схитрив, кое-что припрятав. И с беспокойством на душе отправилась в мужское крыло общежития.