Книга Вождь орков. Уплата долга, страница 34 – Тина Шеху

Перед глазами проносится второй ритуал. Именно тогда и был зачат мой... ребёнок. Как же было приятно в тот раз, как же бесстыдно мы себя вели.

Орк, видимо, тоже это помнит, потому что я ощущаю в его душе страсть. И нежность. Как же столько разных чувств помещаются в нём?

Дверь в мои покои отворяется с тихим скрипом. Орк входит не грузно и уверенно, а тихо и аккуратно, будто не желая пугать меня.

Ошнар. Мой орк. Отец... как же странно и непривычно думать об этом.

Он подходит к кровати, а взгляд его прикован к одеялу, которым прикрыт мой живот.

— Рабыня говорит, что ты носишь ребенка, — его голос непривычно тих, больше похожий на глухой рокот, чем на привычный рык. — Моего ребенка.

Называть служанок рабынями в его духе.

Я киваю. Почему-то нахлынивает, сковывающая горло неуверенность. И вместе с ней надежда.

Ошнар медленно, словно боясь что-то сломать, опускается на колени у кровати. Он наклоняется и прижимается щекой к моему животу, закрыв глаза.

Острый клык ложится на ткань, не протыкая её. Но я не боюсь, что орк навредит мне, только не он.

— Я не знаю слов, которые говорят люди в такие моменты, — шепчет он. И у меня щемит сердце. — Но в моем племени это большая честь. Большая сила. Я дам тебе и ему счастье. Мы уйдем отсюда. В мой лагерь. Там тебя никто не тронет. Там ты будешь в безопасности. Я построю для тебя юрту из самых лучших шкур. И наш сын вырастит сильным вождем.

Он берёт мою руку в свою огромную, шершавую ладонь. Его пальцы сжимают мои с такой осторожной нежностью, что по моей щеке скатывается слеза.

Этот грубый, яростный воин пытается быть мягким. Ради меня. Ради нашего ребёнка.

Это... боги…

В момент самого настоящего счастья дверь с грохотом распахивается. На пороге застывают трое — мой смертельно бледный отец, Марк с лицом, искаженным отвращением, и лорд Кассиан, пытавшийся выглядеть невозмутимым.

— Так это правда?! — буквально ревёт отец, не по-королевски брызнув слюной.

Он взирает с такой ненавистью, что у меня кружится голова. Отец ненавидит нас, ненавидит меня и своего внука. Мы для него враги. Именно это я читаю в глазах у самого родного мужчины.

— Эта тварь… эта нечисть… оплодотворила тебя?!

Ошнар вскакивает на ноги, мгновенно превратившись в свирепого защитника. Он встаёт между мной и вошедшими.

— Отец.

— Молчи! — кричит он на меня. — Я плевал на то, что он остановил своих орков! Плевал на его ложные благодеяния! Я не позволю, чтобы в жилах моего внука текла грязная кровь! Я прикажу лекарям… мы избавимся от этого выродка! Немедленно!

Больно.

Слово «выродок» повисает в воздухе раскаленным железом. Я вижу, как тело Ошнара трясётся от злости. Ещё быстрее, чем я успеваю понять что-либо, он устремляется вперед, хватая отца за горло и прижимая его к стене.

С прикроватной тумбы падёт медная ложка.

— Что сделаешь с моим ребёнком? — рёв Ошнара устрашающий, от страха сжимаются все в комнате.

— Убери свои лапы, чудовище! — задыхается отец.

Марк выхватывает кинжал, но не решается подойти. Сбегается стража.

Я вижу, как лицо отца становится багровым, чувствую ненависть Ошнара. Мир плывёт передо мной, сердце колотится, в ушах звенит. Мне страшно за них обоих, но ещё страшнее за своего ребёнка.

— Остановитесь… пожалуйста… — шепчу перед тем, как тьма поглощает людей в комнате.