Книга Вождь орков. Уплата долга, страница 17 – Тина Шеху

Его дыхание ровное и глубокое. Я чувствую каждое движение его грудной клетки, чувствую биение его сердца у себя в спине. Его тепло заливает меня, согревает изнутри. И сквозь связь плывут смутные, неоформленные образы и ощущения. Тепло, мягкость моих волос под его подбородком, запах моей кожи. Чувство… покоя. Для него, вечного воина, это чувство диковинное и новое, но, тем не менее, приятное.

Я засыпаю под этот странный, убаюкивающий гул его удовлетворения.

Утром он будит меня своим низким голосом и показывает начерченную на куске кожи карту.

Я только киваю и давлю желание продолжить спать. Долг зовёт. И орки за палаткой зовут друг друга оскорблениями и грубыми выкриками. Под такой вой точно не заснёшь, будучи живой.

Дорога к Седогривым занимает целый день. Нас встречают копьями, варговскими клыками и недоверчивыми взглядами. Орки глядят на меня с откровенной враждебностью, уже говорятся сожрать или обозвать, но Ошнар выходит вперед.

— Мар огар тан сохар! Ошнар! Версх хун грам грам грам!

Он закрывает меня мощными плечами, прикрытыми толстым плащом с железными шипастыми наплечниками. За одеждой не видно, что орк ранен, жестами он никак себя не выдаёт. От Ошнара веет силой и опасностью, что даже я, ощущавшая его боль, верю, что с вождём никто не сможет тягаться в бою.

Ошнар говорит с их вождем. Говорит о предательстве людей, об общем враге, о силе, которая будет дарована нам, если мы объединимся. Он говорит как вождь, а не как беглец. И они слушают.

А я благодарна, что орки позволяют себе общаться при мне на всеобщем, пусть и грубом языке.

Седогривые согласны помочь нам взамен на помощь в битве у подножья горы медных дварфов. У Ошнара на них, оказывается, есть какая-то информация.

Нас провожают к месту ритуала, провожают не пинками, зато с неприятными пошлыми шутками. Никто кроме меня от них не раздражается и не требует от варваров субординации.

Шаманом Седогривых оказывается древняя, похожая на высохшее дерево орчиха с глазами молочного цвета. Ритуал проводится в пещере, вблизи горящего источника, у которого точно должен быть сакральный смысл.

Мне просто хочется поскорее закончить с магией и отправиться в королевство.

— Боги земли приветствуют вас, — едва выговаривает старуха. — И желают вашей плоти и крови.

— А цветов и кур они никогда не желают? — я подхожу к жертвенной чаше.

— Закрой рот, людишка, боги ненавидят, когда такие, как ты говорят.

Открываю рот и тут же захлопываю. В голове появляется чёткий приказ успокоиться и терпеть. И я вновь терплю унижения ради долга, ради своего народа.

Ошнар стоит справа, едва не задевая меня своей рукой. Он не боится, он тоже нетерпеливо ждёт, глубоко и шумно вдыхая через широкие ноздри. Странно, что он не проколол нос в отличие от остальных орков, вставивших серьги всюду, куда только можно и нельзя. Интересно, а низ тоже можно прокалывать?

— Сосредоточься на связи, — Ошнар не просит, а указывает, что делать, чтобы всё вышло, как надо. И я верю.

Все происходит как в первый раз: чаша, нож, кровь, песнопения. Но на этот раз все интенсивнее. Боль становится острее, чувство его присутствия в моей голове почти невыносимое. Я слышу каждую его мысль, каждое воспоминание о битве, каждую каплю его ненависти к людям и Виктору. А он явно чувствует мою боль, мой страх, мою злость и обиду.