Книга По следу солнечного зайчика, страница 20 – Лина Вентура

Старший мамин брат был капитаном на брандвахте. Помню, когда я училась в 7-м классе, на уроке нужно было написать сочинение на свободную тему: рассказать о родственнике, на которого ты либо равняешься, либо просто восхищаешься им. Справедливо рассудив, что большая часть одноклассников будет писать про мам (это ж святое!), я решила уйти от невыгодной конкуренции и рассказать про своего дядю Колю с брандвахты, как он помогает рекам не обмелеть, заботится о природе, какое у него интересное судно и сама профессия хороша – работа не на одном месте и среди природной красоты. А начала я сочинение так: «У меня есть дядя. Он очень любит рыбачить…» И дальше шел увлекательный, на мой взгляд, рассказ о рыбалке, а уж после природа, судно и спасение рек. Я получила за сочинение заслуженную пятерку, учительница назвала его лучшим и даже практически готовым рассказом. Но приз зрительских симпатий достался не мне – тоже вполне справедливо. Когда мы писали сочинение, за моей спиной маялся троечник Ленька, который совершенно не знал, о ком ему написать: родителей он не считал такими уж выдающимися, чтобы про них гимны слагать, да и историй интересных в его семье, как ему казалось, не происходило. И он решил у меня списать. Его сочинение слово в слово повторяло мое, только дядю он заменил на тетю: «У меня есть тетя. Она очень любит рыбачить…» Когда учительница зачитала его сочинение, мы все валялись от хохота.

Так вот, когда брандвахта стояла на Оке недалеко от нашего города, Калуги, мы ехали к дяде Коле в гости сначала на автобусе, а потом на лодке. Это было целое приключение! И всегда нас там угощали рыбой, которую ловили прямо с палубы. В юности мама служила у брата младшим матросом и плавала как акула, даже одно время работала спасателем, бабушка в молодые годы – паромщицей. Я же воды боялась, и взрослые надо мной подшучивали: «А как же ты рыбачкой собралась стать, если плавать никак не научишься?» Кстати, я до сих пор и не научилась. Помню, на Кубе (я тогда только на юрфак поступила и родители мне подарок в виде этой поездки сделали), мы – компания из нескольких девиц и парней – решили поехать на рыбалку, взяли напрокат две лодки. Все в шляпах, плавках и купальниках, а я надела на купальник сначала пластиковый пояс, а сверху спасательный жилет да еще спасательный круг прихватила. Девица со второй лодки, которая поехала просто кадриться, вдруг заскучала и предложила: «А давайте мы проверим на практике эти жилеты, бросим ее в воду и посмотрим, как всплывет». На той лодке не одна она была идиоткой, ее поддержали, но мои товарищи-рыбаки в обиду меня не дали, к счастью, хотя сердце у меня чуть не выскочило от страха. Рыбалка была сорвана, но я успела поймать-таки неизвестную мне рыбу почти в клеточку, хотела ее, такую оригинальную, засушить и привезти домой, засолила, но она все равно протухла в том жарком климате. Так что зря только сгубила живность.

А младший мамин брат считался браконьером, потому что рыбу частенько ловил ночью с лодки острогой, что было запрещено. Правда, ловил только на еду, не для наживы. Хотя, бывало, слезно просили бабушкины соседки: «Вась, завтра зятек приезжает, угостить нечем. Мне бы рыбки!» Разносолов же тогда не было в магазинах. В деревнях, считай, на одной картошке сидели, на подножном корму. И он добывал и приносил. Соседка давала ему или рубль, или бутылку. Дядя, однако, считал себя защитником природы – много не ловил и зря рыбу не губил. Когда он впервые в 60 лет промахнулся – рыбу подранил, но не насадил, он пришел домой и сказал: «Все! Мое время прошло». И действительно, больше с острогой не ходил, только изредка с удочкой. Но ему и без рыбалки находилось занятие. Мы его называли Следопытом, потому что он и птицу по полету определял, и следы зверей различал, и грибник был отменный, и деревья знал. Просто индеец!