Книга Искатель, 2011 № 10, страница 74 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Сергей Криворотов, и др.

— Он не хотел брать меня на борт. Хотел побыть один в море. Мы условились встретиться в Ялте и провести вместе несколько дней подряд, а не как раньше — урывками, порой на два-три часа... Но яхта, как вы знаете, пришла пустой. Я влезла на борт, но обнаружила лишь кипящий кофейник.

— Больше вы ничего не обнаружили? Что-то еще показалось вам странным?

— Да! Вещи были выброшены из шкафа и разбросаны по полу.

— Вы что же, условились, что яхта пристанет к берегу именно на этом маленьком пляже?

— Да нет же! Она должна была прийти в порт. В последнем разговоре Сергей уточнил время прибытия. Я прогуливалась по Набережной и ждала его. На зврнки он перестал отвечать. Пеленг аппарата показывал, что яхта идет совсем в другое место.

— Что значит — пеленг аппарата? — не выдержал Жаров. — У вас что, есть функция джи-пи-эс?

— Да. Сергей был очень щепетильным и поставил мне ее на всякий случай. Мы ведь катались на яхте последнее время, каждый уикенд по ночам. А на море всякое может случиться.

— Но позвольте! — воскликнул Жаров. — Ваш аппарат засекал что? Ведь не положение яхты, а положение мобильного телефона ее владельца!

— Да, ну и что?

— Это значит, что, когда Шурупов исчез с борта, мобильник еще оставался на яхте.

Груздева пожала плечами:

— Может быть, его просто смыло в море? Вряд ли его теперь можно найти.

— Может быть — нет. А может быть — и да, — задумчиво произнес Пилипенко.

Друзья молча дошли до «жигуленка», который был со всех сторон заставлен другими авто, словно старый чайник на плите среди тефлоновой посуды. Что-то не давало покоя Жарову, какое-то слово, употребленное не совсем так, как требовала логика. Как профессиональный литератор, он был особенно чувствителен именно к словам.

Они влезли в машину, протиснувшись в двери, которые нельзя было распахнуть полностью, не покорябав чужой тефлон. Пилипенко завел мотор и принялся выруливать. Скрежет старой коробки передач странным образом навел Жарова на потерянное слово. Он сказал:

— Груздева дважды оговорилась: сказала о Шурупове «был». Вот что. Шурупов уже мертв, и девушка знает об этом.

— Возможно, — сказал следователь. — В любом случае, я собирался по всем этим адресам.

— Твой рабочий день, между прочим, давно закончился.

— Ничего. Я выпишу сверхурочные.

Он, конечно, знал, что Жаров не оставит его, увяжется с ним, поэтому не тратил времени на лишние разговоры.

— Осталось четыре места, где засекли Шурупова. Якобы узнали по расклеенным фото. Квартирные хозяйки и менеджер отеля. На Халтурина, на Руданского, в Массандре и в Гурзуфе. — Говоря, Пилипенко поводил головой туда-сюда, указывая подбородком в направлении означенных мест. — Думаю начать с самой дальней точки, с Гурзуфа.

— К тому же лодку нашли именно в том районе, — сказал Жаров.

— Да не в этом дело, — отмахнулся следователь. — Вполне возможно, что Шурупов заквартировал как можно дальше от места, где причалил к берегу. Просто лучше пилить в самую дальнюю точку с надеждой в сердце, чем возвращаться оттуда разочарованным.

— Приветствую такую логику.

— Ничего удивительного, — пробурчал Пилипенко. — Простая мужская логика. Женщина бы действовала наоборот.

До автовокзала томились в пробке, но, выехав зигзагом на трассу, почувствовали относительную свободу.