Книга Искатель, 2011 № 09, страница 92 – Анатолий Галкин, Александр Юдин, Владимир Соколов, и др.

— Как же дело развивалось дальше? — поинтересовался Артур.

— Хреново развивалось. На родной планете я не нашел справедливости — всем известно, что в наших мегерских судах сидят одни маразматики-ортодоксы. Беда в том, что к мнению этих старых пердунов прислушиваются. И еще как! Куда бы я потом ни обращался, в какие бы двери ни стучал, везде и всюду получал отказ. Короче говоря, я потерпел неудачу во всех судебных инстанциях Обитаемой Вселенной! А что удивительного? Проклятый следователь всякий раз совал судьям снимки «Бурана»: вот-де Пол Крестовский, и никуда он не пропал, местонахождение его нам известно, и все такое... Так я дошел аж до Президиума Высшего Межцивилизационного суда Справедливости на Асгарте. Но и Президиум отказал в удовлетворении моей жалобы. А его решение обжаловать просто некуда. Так-то! Я уже и к специалистам ходил, к ученым всяким. Ведь когда-нибудь, спрашиваю, «Буран» свалится в Старую Вёльву? Пускай, говорю, случится это нескоро, пускай очень нескоро — я готов подождать! Скажите только, сколько? Сто лет? Двести? Пятьсот?! Они в ответ: ждать придется вечность.

— Пойдем со мной, — предложила магичка Шварцлох, сочувственно потрепав Бедолагу Джима по голове, — и вечность покажется тебе мгновением.

Артуру ни с того ни сего стало бесконечно грустно. Даже тоскливо. И вовсе не от того, что его расстроили злоключения Джима. Скорее, напротив. Какая смелая, какая радужно-чистая мечта погибла, с горечью думал он. И все из-за глупой жадности ничтожного интергалактического хлюста. Ему захотелось немедленно напиться.

— Что же теперь? — спросил он.

— Что теперь? — с усмешкой переспросил Джим. — Теперь я сижу здесь, в Кукише. Коротаю вечность.

— У всего есть конец, — философски изрек министр в изгнании, — когда-нибудь и вечность кончится.

— Надежды — сны бодрствующих, — едва слышно прошелестел клюквенный куст.

Необычная история Павлиньего трона, вывезенного Надир-шахом из Индии и ставшего символом иранской монархии, впервые меня заинтересовала, когда я прочел о нем в книге французского ювелира и путешественника Жана-Батиста Тавернье «Шесть путешествий», вышедшей в 1676 году в Париже. Он первый из европейцев увидел и был поражен сверкающим самоцветами шедевром индийских мастеров.

Затем я познакомился с результатами поисков Павлиньего трона бельгийского коммерсанта мсье де Баке, отыскавшего документы о погибшем судне «Гроувенор», перевозившем драгоценности, награбленные англичанами в Индии, в том числе и Павлиний трон.

И, наконец, мне посчастливилось посетить сокровищницу иранских шахов в Тегеране, где среди удивительных ювелирных изделий высился... Павлиний трон. Правда, непонятно, каким он был по счету — ведь (по приказу шахов) их было изготовлено целых семь штук.

Создание шедевра

Павлиний трон, олицетворяющий собой величие и богатство Моголов, был изготовлен для могольского императора Джахан-шаха в 1629 году. Во все концы Индии шах разослал глашатаев на верблюдах и лошадях. Они призывали лучших художников явиться во дворец для выполнения работы, требующей величайшего мастерства.

Перед явившимися художниками шах Джахан высыпал груды драгоценных камней и предложил создать трон с верхушкой, неотличимой от настоящего павлиньего хвоста.