Онлайн книга «Искатель, 2011 № 09»
|
Разумеется, не имеющая даже зачатков разума «космическая амеба» не «думала» ни о чем подобном: «переваривая» Нептун, ОНА лишь наслаждалась полнотой бытия — это Олег, эмпатически восприняв исходящее от НЕЕ ощущение безграничного счастья, перевел ее эмоции на словесный язык. Так же бессознательно для себя, как претворял в человеческую речь чувства не только высших, но и низших форм жизни: улиток, червей, слизней и даже одноклеточных — лишь бы их ощущения были достаточно сильны для восприятия. Конечно, Олег не мог почувствовать ничего исходящего, скажем, от отдельно взятой земной амебы — слишком малы размеры, слишком слабы эмоции. Но когда «амеба» имеет 13 миллионов километров в диаметре, то ее чувства достигают соответствующего накала, напрочь подавляя эмоции куда более сложно организованных, но неизмеримо меньших живых существ. А в сравнении с массой «космической амебы», вся биомасса Земли обращалась в ничто. И даже за счет сложной организации высших животных нечего было надеяться произвести хоть что-то сопоставимое по накалу чувств с нечестивой радостью Неба, пожирающего своих детей. Один только человеческий разум... ...Олег понял: пришло время его мучительного подвига. Однако в течение двух месяцев все усилия юноши-мутанта не давали никаких результатов — его восторженная готовность пожертвовать собой полностью подавлялась мощными волнами темного блаженства, исходящими от «переваривающей» Нептун «амебы». Олегу никак не удавалось открыть себя для восприятия невыносимо тяжких людских эмоций. А не соединившись эмпатически со всем человечеством, невозможно было использовать мощное психополе людского разума для отражения исходящего от «космической амебы» ощущения радости жизни: Я ем — Я живу. Ибо что может быть сильнее первооснов всякого бытия? Только человеческий разум, который, к несчастью, был разделен на семь миллиардов отдельных, враждебных друг другу сознаний, и Олегу, в глубине души все еще боящемуся открыть себя для невыносимо мучительных людских эмоций, никак не удавалось объединить эти отдельные сознания в общее психополе. И он страдал, предпринимая все новые безуспешные попытки справиться с затаившейся в темной глубине его естества уникальной «экстрасенсорной агорафобией» — ничего не получалось. В середине июля — ровно через год, после той страшной ночи, когда юноша-эмпат чуть не умер, впервые восприняв исходящее от умирающего Неба чувство вселенского голода, — отчаявшийся Олег вновь косил сено на той самой поляне, на которой ему открылся вынырнувший из бездны Ужас. (Отчаяние отчаянием, а работа работой — если не он, то кто позаботится о корме на зиму для оленей, кабанов, лосей?) Садилось солнце, над костром в двух котелках варился суп и закипала вода для чая, на пристроенной сбоку от огня сковородке жарились грибы — все как тогда? Нет! Демон-губитель все ближе к Солнцу! «Перекусив» по пути Ураном, Сатурном и Юпитером, через год «космическая амеба» доберется до нашего Светила, и наступит вечная Тьма. И остановить этот Ужас мог бы только он — юноша-мутант Олег... мог бы... Два месяца мучительных бесплодных усилий кричали отчаявшемуся молодому человеку: не можешь! Боишься открыть себя для чувств, мыслей, духовных запросов и элементарных биологических потребностей семи миллиардов человек! А ведь если бы ты смог эмпатически соединиться с ними... |