Онлайн книга «Искатель, 2011 № 09»
|
Первый звонок Бублику обрадовал. Изобретатель не забыл произнести пароль и сообщил, что уже окучил троих нефтяных директоров. Банковская система неповоротлива, но уже через два часа Лубяко получил первую порцию американских денег — десять пачек по десять тысяч в каждой... А через четверть часа ему выдали еще один вклад. Потом еще один... 28 Муромцев впервые ехал в автобусе без единого окошка. У него никогда не было боязни замкнутого пространства, но и приятных чувств он не испытывал — где-то там солнышко и бурлящий город, а ты сидишь тут, как килька в банке! Кому нравилась эта поездка, так это Хилькевичу. У него горели глаза, когда он рассматривал сотни приборов и нагромождение проводов вдоль стен. Он задавал хозяевам машины вопросы на своем техническом языке, из которого Паша понимал только предлоги и междометия. Автобус двигался неторопливо, останавливаясь и прислушиваясь. Вдруг под потолком вспыхнула яркая лампа и включились динамики. В этой огромной железной коробке на колесах зазвучал голос Бублика. Изобретатель монотонно внушал кому-то, что тот должен срочно перевести сто тысяч в другой банк на счет Лубяко Егора Петровича. В автобусе все напряглись... Через минуту определили дом, где работал черный кейс, и даже примерный этаж — с восьмого по двенадцатый... Муромцев по внутренней связи крикнул короткое «Стоп!», и громоздкая машина остановилась. Паша с удовольствием открыл дверь. Солнечный свет весело ворвался в автобус. Все это происходило на Поварской улице. Рядом стоял голубой «Форд» Кузькина с ним самим и с Ириной Багровой. Павел выполз на вольный воздух, вдохнул полной грудью, и его стал покидать стресс от сидения в темном ящике. Выходит, у него на самом деле есть неприязнь к замкнутому пространству — такая маленькая клаустрофобия. До нужного дома было всего пятьдесят метров. Муромцев махнул рукой, и его бригада двинулась на штурм. На всякий случай они подходили к дому не строевым шагом, а с учетом конспирации. Кузькин с Ириной изображали влюбленную парочку, Хилькевич — алкаша с нетвердой походкой, а Паша гулял, как турист. Снаружи дом напоминал бетонную коробку, а в подъезде все сверкало богатством, свежестью и уютом. Как в коттеджах из красного кирпича! Консьержка попыталась встать грудью, но четыре удостоверения охладили ее пыл. Она сразу стала покорной, готовой на любые услуги. А что от нее надо было? Сущий пустяк! Муромцев завел даму в ее каморку и выложил на столике три фото, добытые еще в Ветлуге, — Лубяко, Бублика и непутевой Василисы. Соблюдая конспирацию, консьержка ничего не произнесла. Она на маленьком листочке написала: «Вчера они сняли кв. № 109, десятый этаж. Марица». Все было ясно, но Паша все-таки спросил: — Красивое у вас имя. Вас зовут Марица? — Конечно, нет! Это мой псевдоним. Я так подписывала сообщения в начале восьмидесятых... Со мной на связи был Артур Матвеевич. Чудесный мужчина, хотя и майор КГБ... Вы с ним не встречались? — Не приходилось... Кузькин сразу понял, что дверь в сто девятую квартиру очень удобна для штурма. Первое — нет ни телекамеры, ни глазка. И вообще — дверь не стальная, а из деревянных планок. Если разбежаться, то ее можно вышибить плечом. Но начать решили с мирных переговоров. Встали сбоку от двери, обнажили стволы, и Муромцев нажал кнопку звонка, продумывая ответ на вопрос «кто там?». |