Книга Искатель, 2011 № 09, страница 3 – Анатолий Галкин, Александр Юдин, Владимир Соколов, и др.

Однажды теплым майским днем Виктор Иванович надел выглаженную женой белую форменную рубашку и отутюженные брюки, на голову нахлобучил фуражку в белом чехле с кокардой и явился на работу в отличном весеннем настроении. Зайдя в кабинет, Трегубов прошел к рабочему столу. Вертухай, как всегда, отдыхал на диване. В углу стояло почти полное ведро с фиолетовыми чернилами. Доставленных клиентов всегда раздевали до трусов. В связи с тем, что они лыка не вязали и не помнили ни своей фамилии, ни своего имени, помощник дежурного, чтобы не перепутать их поутру, малярной кистью мазал чернилами номера на голых спинах бухариков соответственно номерам мешков, в которые складывалась одежда. Кто мог до этого додуматься, сейчас сказать трудно, но такова была практика согласно инструкциям, полученным из Москвы и применяемым по всему Советскому Союзу. Начальник каждый день вечером отливал из ведра пол-литровую банку чернил и выдавал под роспись дежурному.

Вертухаю надоело спокойно лежать на диване, и он начал зубами выдирать из него клочья войлока, чихая и вертя головой из стороны в сторону.

— Прекрати, поганец! И так уже весь диван изодрал! — возмутился начальник вытрезвителя и для убедительности запустил в шалуна форменной фуражкой, которая спикировала прямо на голову собаки.

Вертухай повыпендривался на диване в головном уборе, а когда фуражка слетела, спрыгнул на пол и стал гоняться за своим хвостом, пытаясь цапнуть его зубами. Однако хвост, не давая себя укусить, убегал прочь, и Вертухай завертелся юлой по кабинету, подпрыгивал и по какой-то невероятной траектории переместился в угол и плюхнулся в ведро с чернилами. Оно опрокинулось, и красящая жидкость залила полы в кабинете.

Сам Вертухай мокрый, как суслик, вылез из ведра, а Виктор Иванович недоуменно смотрел на происходящее, не зная, что предпринять. Потом он нагнулся, чтобы поднять опрокинутое собакой ведро. Вертухай в это время судорожно дернулся всем телом, как это всегда делают мокрые собаки, стряхивая с себя воду. Веер фиолетовых брызг окатил Виктора Ивановича с ног до головы, запачкав и новые брюки, и белую рубашку, и лицо.

Начальник вытрезвителя стал отмахиваться руками, словно его атаковал рой пчел, и раскрывал рот, как выброшенная на берег зубатая щука. А Вертухай как ни в чем не бывало, поскуливая, запрыгнул на диван и стал ждать дальнейших действий хозяина. По лицу начальника растекались фиолетовые разводы, белая рубашка превратилась в половую тряпку, а чернила попали в глаза, уши и нос.

Неожиданно двери кабинета открылись, и вошел дежурный вытрезвителя старший лейтенант Пахомов Игорь с пустой банкой в руке.

Увидев своего начальника в столь неприглядном виде и оглядев залитый чернилами пол, Пахомов от неожиданности удивленно оторопел и тихо спросил:

— Виктор Иванович. Что случилось?

— Не видишь, что ли?! — заорал на подчиненного совершенно обескураженный начальник. — Вон обалдуй лагерный на диване лежит! В ведро сдуру сиганул, опрокинул его, все чернила разлил и меня всего замарал.

— Боже мой! Какой кошмар! Так идите в душ, помойтесь, грязную одежду снимите, а я уборщицу позову. Пусть полы помоет.

— А во что я переоденусь? Что, мне теперь голышом ходить, как наши алкаши? Не забудь мне номер на спине нарисовать! Ты что стоишь и пустой банкой трясешь?