Книга Кровавые деньги, страница 13 – Фергюс Хьюм

Ламберт снова покраснел, а его глаза заблестели.

— Я бы не прочь, будь такая возможность…

— Ну конечно, Геркулес и Омфала! – перебила его собеседница.

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, – парировала мисс Гриби, догадавшись: он прекрасно понимает, что она имеет в виду. Он зарделся, и стало ясно, как его задел этот намек на Агнес Пайн. – Ты бы увез ее, будь ты мужчиной.

— Халдею? – спросил Ламберт, сделав вид, что неверно истолковал смысл ее слов.

— Если угодно. Только не пытайся утащить ее ночью. Гарвингтон говорит, что пристрелит любого грабителя, который появится в доме с наступлением темноты.

— Я понятия не имел, что Гарвингтон имеет какое-то отношение к Халдее.

— Я тоже. Думаю, ты меня прекрасно понимаешь.

— Возможно, – сказал молодой человек, сердито пожав плечами – с какой стати она позволяет себе вмешиваться в его дела? – Но доводить женщину, которую я уважаю, до суда по бракоразводным делам не собираюсь.

— Уважаю? Ты имеешь в виду «люблю»?

Ламберт остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Не хочу ссориться с тобой, Клара, мы очень давние друзья. Но предупреждаю – у меня вспыльчивый характер, и ты сейчас делаешь все, чтобы получить этому подтверждение. Так что придержи язык и давай поговорим о чем-то еще. А вот и Халдея.

— Следит за тобой, – пробормотала мисс Гриби, увидев, как к ним быстро приближается хрупкая цыганка. – Ха! – фыркнула она с подозрением.

— Любезный! – воскликнула Халдея, в танце приближаясь к художнику. – Любезный саришан.

Мисс Гриби не понимала по-цыгански, но глаза девушки открывали очевидную истину. Возможно, Ламберт и не любил свою прекрасную модель, но было совершенно ясно – прекрасная модель любила Ламберта.

— О баро дювель, атч па лесте! – воскликнула Халдея и захлопала в тонкие ладони.

— Не надо говорить со мной на калонском наречии, Халдея, – сказал Ламберт с улыбкой на красивом, сразу ожившем лице. – Ты же знаешь, я его не понимаю.

— Я тоже, – вставила мисс Гриби, как обычно по-мужски. – Что значит «О дьявол баро» и все остальное?

— Да пребудет с вами Великий Бог, – быстро перевела Халдея, – и дювел – это не дьявол, как вы, горгио, его называете.

— Разница всего в одной букве, – добродушно ответила дама из другого племени. – Покажи нам ваш табор, милая.

Дама явилась в обществе Ламберта, да еще и позволила себе говорить с цыганкой оскорбительно и свысока – в той сразу проснулась природная вспыльчивость. Она отступила и по-кошачьи качнулась, будто готовясь к прыжку, при этом ее черные глаза вспыхнули самым неприятным образом.

Но мисс Гриби было не испугать испепеляющими взглядами, она просто в голос рассмеялась, обнажив белые зубы. Ее грубоватое веселье и мужеподобная внешность показали Халдее – такой соперницы опасаться не стоит, и сердитое выражение на смуглом лице сменилось вкрадчивой улыбкой.

— Авали! Авали! Леди горгио хочет, чтобы ей предсказали судьбу.

Мисс Гриби дипломатично кивнула и полезла в карман.

— За предсказание дам тебе полкроны.

— Не мне, не мне, милая дама. Нашей великой колдунье, матушке Ракушке.

— Тогда отведи меня к ней, – ответила мисс Гриби, тем временем оценивая внешний облик Халдеи.

Ламберт нарисовал очень правдивый портрет девушки, хотя в чем-то идеализировал ее диковатую красоту. Внешность Халдеи пострадала и огрубела от ветров и дождей, долгих переходов и палящего солнца. Все же она была необыкновенно хороша собой, смуглая, горячая кожа, под которой, казалось, вольно струилась алая кровь. Безупречный овал лица, нос с легкой горбинкой, яркие полные губы, а еще – блестящие черные глаза истинной цыганки с чуть приподнятыми уголками. Черные как смоль волосы плавно ниспадали из-под красного платка на плечи и там, на кончиках, слегка кудрявились и завивались. Фигура ее была великолепна; она покачивалась и поводила бедрами с легкой грацией, напоминавшей зрителю гибкие движения пантеры. В Халдее многое напоминало об опасной красоте хищного зверя – и красоту эту только усиливало живописное платье. Оно было изорвано и залатано всевозможными цветными тканями, заношенными и выгоревшими на солнце почти до белизны. А еще она позвякивала монетами, бусами и всевозможными примитивными безделушками. Руки у нее были идеальной формы, как, бесспорно, и ноги, хотя последние были скрыты тяжелыми ботинками на шнуровке. В целом она являла собой чрезвычайно колоритную фигуру, истинное утешение для ценителя красоты на фоне однообразия нынешней эпохи.