Книга Бездна с мягкими стенами, страница 8 – Анна и Сергей Литвиновы

Первая в жизни инъекция психотропа обычно действует на больных эффективно. Сразу апатичными становятся, с любыми твоими аргументами соглашаются. Но девица оказалась крепким орешком. Пусть язык заплетался, продолжала орать, что здорова и ей обещали только таблетки выписать от бессонницы. Однако повела себя снова немудро. В ответ на правильные слова лечащего совсем распсиховалась.

Прав был муж. Молода, горяча.

А в психиатрии оно как? Чем эмоциональнее споришь, тем серьезней получишь диагноз.

В апреле Эрик позвал Лилю в очередной проект. Съемки недалеко, в Подмосковье, но в последний момент сериалу резко урезали бюджет. На их гонорарах не отразилось, однако продюсер предупредил: в одну смену будут впихивать максимально. И чтобы никакого нытья типа «КЗоТ нарушен».

Лиля и не ныла. Но прежде на работе мобильник никогда даже не доставала. А сейчас несколько раз видел: читает сообщения, хмурится, торопливо отвечает. Спросил:

— Какие-то проблемы?

— А, сынок чудит, – отмахнулась. – В пубертат вошел.

— Пиво, девочки, «не хочу, не буду»?

— Не. У него свои заморочки. Система, понимаешь ли, душит. Кругом одни дураки. И в школе учат не тому и не так.

— Согласен на все сто! – Среднее учебное заведение Эрик до сих пор вспоминал с содроганием.

Телефон у Лили снова завибрировал. Взглянула виновато (раньше всегда ставила в беззвучный режим), отошла. Как назло, администратор примчался:

— Гримера к девочкам срочно!

Эрик не моргнул глазом:

— В туалете. Желудок расстроился. Отравили вы ее своим кинокормом. Так что пусть девочки сами.

Лилю за углом вагончика выцепил, приложил палец к губам, затащил внутрь. А на ней совсем лица нет.

— Что натворил? – спросил с сочувствием.

Она всхлипнула, но немедленно вытерла слезы. Однако губы дрожали:

— Я просто поверить не могу. С-статья 205. Т-терроризм.

— Что?! – Образ ботана-очкарика мигом разлетелся в осколки.

— Да бред, на самом деле. Училка у них вредная, давно не ладят. Сцепились в очередной раз. Из-за ерунды. Она его при всем классе унизила, а мой баран пообещал, что завтра с винтовкой придет и всех, кто над ним хихикал, перестреляет. Как тот паренек из Казани^[1].

— У вас есть винтовка?!

— Ружье охотничье. К сожалению. Что ты так смотришь? Все официально: документы, сейф. Я для самозащиты купила, ну и так, развлекаться. По банкам стрелять. Но Филиппу не зашло, он вообще у меня не вояка. С тех пор и пылится ружьишко без дела, я хотела продать – руки не дошли. Но сейчас, конечно, начнется. Кто-то добрый про винтовочку доложил. А в школах теперь знаешь какие правила? О потенциальном террористе обязаны сообщать чуть ли не в ФСБ. Мне сейчас из полиции звонили. Требуют немедленно явиться домой и ружье предъявить.

— А твой сын правда собирался всех перестрелять?

— Ну слушай! – обиделась она. – Болтун он просто. Каких свет не видывал.

Однако Эрик все равно уточнил:

— И сейчас твой сын один дома, а в сейфе – охотничье ружье?

— Фу, ну ты как они, косный! Не собирался он ни в кого стрелять! И ключ от сейфа у меня с собой!

— Тогда езжай срочно домой и успокаивай полицейских. – Он принял решение. – Я тебя прикрою.

На следующий день – грим в одиннадцать тридцать, «мотор» – в полдень. Лиля примчалась с опозданием в минуту. Бледная, глаза красные. Когда гример в стрессе, хорошей работы обычно не жди, но это оказалось не про железную леди: лицо ему нарисовала идеально. А пока вдохновенно украшала ссадинами и кровоподтеками (начинали сегодня со сцены после драки), поведала: