Книга Подмена, страница 47 – Бекки Чейз

— Разрешите доложить, сэр, – в проеме появился помощник сержанта.

Если он и слышал наш разговор, то не подал вида, продолжая бодро рапортовать о доставленном из правления пакете. С непроницаемым выражением лица Хаммер вскрыл протянутый ему конверт:

— Можете идти, капрал. Я сам сообщу новости сержанту.

Оставшись с ним наедине, я снова приуныла – выслушивать в сотый раз о своей никчемности не хотелось.

— Свободна, Кейн, – Хаммер бегло изучил распечатку и мотнул головой в сторону коридора.

Я с готовностью вскочила и, пока он не передумал, кинулась к двери. На выходе Хаммер неожиданно преградил мне путь, упершись ладонью в деревянный косяк. Я еле успела затормозить и не ткнуться в его бицепс носом.

— Если инцидент повторится, я должен узнать об этом первый, – мрачно предупредил Хаммер и после торопливого кивка, наконец, выпустил меня из кабинета.

По дороге к блоку, я размышляла о бумагах из правления. Что же такого в них было, если Хаммер предпочел забыть о теме отчисления? Или только сделал вид, что забыл? Всю неделю я ждала от него какой-нибудь ловушки, но занятия проходили на удивление спокойно. К пятнице у меня было даже не четыре, а шесть баллов – Хаммер расщедрился за эстафету и полосу препятствий. Он бы и не смог иначе – я оба раза финишировала третьей, одновременно с Талулой. Последняя из-за этого перестала со мной разговаривать и дулась, пока Хаммер не снизошел до комплимента.

— Хороший темп, Маккензи.

Она заулыбалась, а я отвернулась, ощутив укол обиды. Если Талула настолько хороша, зачем было ко мне в штаны залезать? Ее бы и ставил на колени.

Я злилась почти сутки и успокоилась, только уложившись в заданное время при сдаче норматива. Лучший результат ожидаемо показал Блейз. Отстающим Робу с Муном пришлось биться за секунды до самого финиша, а потом еще пробежать десять кругов, чтобы определить выбывающего. Мун выдохся первым и вместе с Мозесом, которого Фолкнер довел до слез, загрузил чемодан в автобус. Наблюдая, как мой недавний напарник вытирает покрасневшие глаза, я вычеркнула его из списка подозреваемых – для роли шантажиста Мозесу не хватало выдержки.

Автор записок был расчетливым, хладнокровным и уверенным в себе. Вот только эту уверенность внушила ему я, своим бездействием. Поэтому он и продолжал дразнить – зная, что я не решусь ответить. Так почему бы прямо сейчас не изменить правила игры? И не спровоцировать?

Вернувшись в спальню, я нацарапала на листе «Ты трус» и спрятала записку в ящик. Рано или поздно шантажист обнаружит послание и обязательно ответит.

Мне же оставалось дождаться ответного удара. И постараться его отбить.

Остаток субботы я держалась ближе к блоку, но тщетно – к ночи листок так и остался нетронутым. В воскресенье слежка продолжилась. Я даже отказалась от обеда, но на женскую половину снова никто не зашел.

Чтобы не терять время, я решила помаячить на глазах у шантажиста – парни полным составом как раз играли в баскетбол. Усиленно изображая интерес к конспекту, я изредка косилась в их сторону, но никто за мной не следил.

— Какое зрелище, – заговорщицкий тон Бонни заставил меня оторваться от тетради. – Ты только зацени.

Я снова повернула голову к площадке, где парни не слишком активно закидывали мяч в кольцо, и пожала плечами: