Книга Жнец, страница 17 – РуНикс

Сердце неслось галопом вместе с мыслями, которые мелькали одна за другой, переключаясь, меняясь, трансформируясь, прежде чем она успевала ухватиться хоть за одну из них.

Внезапно ее начало душить бремя такой ответственности.

Она не хотела отвечать за этих людей. Не хотела ни за кого нести ответственность. Впервые в жизни она желала побыть настоящей эгоисткой. Желала быть безрассудной. Мечтала вновь сесть на тот мотоцикл и подставить руки ветру. Мечтала спать по ночам, зная, что ей не причинят вреда. Хотела ощущать вкус жизни, которую ощутила всего несколько дней назад.

Громкий стук сердца отдавал в ушах, капля пота стекла по спине, а ладони стали липкими. Морана отвернулась к окну и посмотрела на открывающийся за ним вид, когда ее дыхание участилось, вырываясь из-под контроля под натиском всего, что на нее навалилось, утягивая в свою пучину.

Возможность сделать выбор, которую она так ценила всего несколько мгновений назад, стала удушающей. Она хотела сесть на заднюю часть сиденья мотоцикла, а не на место мотоциклиста. Морана не умела его водить, не знала, как управлять этим монстром, как направлять его. Она чувствовала, как близится к столкновению, ощущала неизбежное крушение от удара.

Ее дыхание стало прерывистым.

Морана не понимала свою реакцию, не могла понять свое тело. Чувствовала, будто вылезла из собственной кожи и наблюдала за всем со стороны с какой-то запоздалой реакцией.

Зрение по краям начала застилать чернота.

Грудь налилась свинцовой тяжестью, не давая дышать.

Полупустая кружка кофе выскользнула из внезапно ослабших пальцев, и Морана услышала звук разбившейся об пол посуды, даже почувствовала, как капли брызнули на ее голые ноги.

И все же ощущала оцепенение.

Уставилась в пространство, которое даже больше не видела.

Находилась в месте, которого больше не чувствовала.

Была переполнена кровью, стук которой больше не слышала.

Ее тело лишилось чувств, разум опустел. Темное, уродливое чувство поглотило Морану целиком, а она только билась внутри него, пока весь внешний мир ускользал от нее, с головокружительной скоростью близясь к столкновению.

Окружающие звуки слились в единый гул, в котором она пыталась разобраться, тщетно пыталась распознать их источник, утопая в поглощающем ее чувстве.

Мысли проносились в голове, но Морана не могла ухватиться ни за одну из них, а только вращалась в собственном разуме, пока не почувствовала головокружение. Она покачнулась всем телом, а уродливый монстр попытался вонзиться в ее плоть, поглотить ее, утащить за собой.

Она пыталась бороться.

Она билась.

Она кусалась.

Она царапалась.

Но он все равно вонзил в нее свои клыки, вытягивая все соки, пока давление в груди не стало предельным, будто она вот-вот взорвется и разлетится на миллион частиц, которые уже никогда не собрать воедино. Эти частицы навсегда затеряются в глубинах ее разума, в уродстве, в черноте, в пустоте, пытавшейся поглотить ее, словно черная дыра.

Пальцы сомкнулись вокруг ее горла.

Пожиравший ее монстр поднял голову.

Морана отбивалась от руки, крепко державшей ее за шею, впивалась ногтями во все, до чего могла достать, в попытке убежать от всего глубоко внутрь себя.

Ее запястья быстро оказались перехвачены одной рукой и заведены ей за спину, а та, что держала за шею, хорошенько тряхнула ее голову.