Книга Хищник, страница 86 – РуНикс

Медленно садясь, Морана сдержала крик боли, когда запротестовали ребра, сняла туфли и отбросила их в сторону.

Подняла с пола сумочку, стараясь не делать резких движений, и встала на дрожащих ногах. Прикусив губу, она постаралась прогнать боль. Без единого слова, без единого взгляда Морана вернула себе свое достоинство и шагнула к двери.

Жгучие щупальца боли прошлись по ногам и спине. Тело заставляло ее прочувствовать каждую ступеньку, по которой она пролетела. Боль между ног, которая была самым ярким моментом этого вечера, померкла на фоне других болезненных ощущений.

Побитая, вся в синяках, Морана вышла из дома босиком, держа спину прямо и ни на кого не обращая внимания. Напряженное тело молило ее расслабиться и немного передохну́ть.

Она не стала.

Морана глотала стоны и позволяла коже расцвести синим цветом. На руках, ногах и спине выступили кровоточащие ссадины, гравий подъездной дорожки резал кожу на ступнях. Но она продолжала идти к машине, своему единственному другу в мире боли, и достала из сумочки ключи, благодаря небеса за то, что всегда брала их с собой.

Морана села в машину, бросив сумку и телефон на пассажирское сиденье. Движение отдалось болью в каждой косточке ее тела, а мышцы, о существовании которых она даже не знала, пронзила агония.

Но она стиснула челюсти, не позволяя себе проронить ни звука, а глаза наполнились слезами, которые потекли по щекам, обжигая кожу там, где ее рассек мрамор.

Она выехала с аллеи, даже не удостоив проклятый дом взглядом, и отправилась в путь в глубокой ночи. Луна заливала светом дорогу, где по обочинам ровными рядами выстроились деревья. Морана ехала и ехала прочь, а слезы текли рекой.

Из горла вырвалось рыдание, а за ним еще одно, и еще, и еще, пока они не слились в неконтролируемый громкий плач в тихом салоне машины, смешиваясь со знакомым урчанием двигателя.

Морана ехала бездумно, пытаясь сдержать поток мыслей, но все внутри нее ломалось с каждым всхлипом. Она не знала, куда идти. У нее не было ни друзей, ни людей, которым она была небезразлична, ни места, куда она могла при необходимости отправиться. Она могла поехать в отель, но из-за потрепанной одежды и покрытой синяками кожи в дело могла вмешаться полиция, а она не могла этого допустить. Ей нельзя ехать ни в какое людное место. Даже в больницу.

Никто не выехал вслед за ней. Да и с чего бы? Ее столкнул отец. А если бы она сломала шею? Если бы умерла? Неужели она настолько не важна для него?

Спустя несколько минут неприятных раздумий Морана поняла, куда направляется – к пентхаусу.

Она бессознательно повела машину в сторону пентхауса. Почему? Это последнее место, в которое она могла поехать, должна была поехать. В особенности после сегодняшней ночи. В особенности в таком состоянии.

И все же она не ударила по тормозам.

Морана находилась в двух минутах езды, уже переехала мост и, хотя понимала, что не должна туда ехать, все равно повела машину дальше.

Что бы это значило? Она ехала к нему. Он написал, что не выбросил ее из головы, и, честно говоря, она тоже не выбросила его из своей. Но они по-прежнему были врагами, а их ненависть друг к другу не угасла.

Морана помнила те стеклянные стены, помнила их перемирие на одну ночь, когда он сидел рядом с ней, совсем как порядочный человек. Могут ли они возобновить это перемирие? Стоит ли ей вообще просить об этом? Ведь она была не в лучшем состоянии – ни физически, ни эмоционально. Но все же, когда впереди показалось здание, а охранники, узнав Морану, пропустили ее внутрь, она припарковала машину и осталась сидеть в тишине.