Книга Хищник, страница 31 – РуНикс

— А то что? – бросила она, вскинув брови, а рука, которую она держала перед собой, уже начала болеть.

Тристан Кейн приподнял уголок губ.

— А не то я сейчас же спущусь вниз, чтобы встретиться с твоим отцом и рассказать ему о том, что происходит.

Морана закатила глаза, решив, что он блефует.

— Ты этого не сделаешь. Ты сказал, что хочешь сохранить все в тайне. К тому же я и так собиралась рассказать обо всем отцу.

— Да что ты? – переспросил он, и Морана ощутила, как от его тона волосы встали дыбом.

Она не успела даже выпрямить спину, как вдруг он схватил ее за запястье и выкрутил руку, а второй рукой развернул ее кругом. Морана попыталась ударить его ногой по колену, но он уклонился, перехватил оба ее запястья своей крупной ладонью и прижал спиной к своей груди, не давая пошевелиться. Второй рукой он безболезненно, но крепко сжал ее волосы и запрокинул ей голову, чтобы она могла его видеть, и нож с громким стуком упал на покрытый ковром пол. Морана пыталась вырваться, но, как и прежде, не смогла сдвинуться с места.

— Не играй с игрушками, в которых ничего не смыслишь, – прошептал он ей на ухо, овевая дыханием оголившееся плечо.

Морана не сумела сдержать дрожь, что пронеслась по ее телу, дрожь, которую он тоже наверняка ощутил, дрожь, от которой стало тяжело дышать. Но снисходительность в его голосе заставила ее стиснуть челюсти.

Собравшись с духом и зная, что его руки заняты, Морана резко запрокинула голову назад, целясь ему в лицо, но промахнулась, когда он пригнулся в последний момент и ослабил хватку на ее запястьях. Этого ей оказалось достаточно. Бросившись на пол, она сбила его с ног и тут же подняла нож. Едва он упал на спину, Морана взобралась ему на грудь и прижала лезвие прямо к его кадыку, свирепо глядя на него.

Тристан Кейн смотрел в ответ. В тускло освещенной комнате тени скрывали половину его лица, но в глазах не было ни намека на страх, никакого напряжения. Морана бедрами прижала его руки к бокам.

Она наклонилась вперед, не отводя взгляда, и прошептала со всей злостью и ненавистью, что бушевали внутри нее:

— Однажды я вырежу твое сердце и оставлю его себе в качестве сувенира. Даю слово.

Морана думала, что он промолчит в ответ, или стиснет челюсти, или скажет очередную колкость. Но он этого не сделал.

Он усмехнулся.

Серьезно?

— Думаешь, у меня есть сердце, дикая кошечка?

Но веселье померкло в его глазах так же быстро, как появилось. Он лежал неподвижно, молча за ней наблюдая, и повисшая между ними тишина наполнилась напряжением, и напряжение это усиливалось с каждой секундой. Беспокойство пронеслось по спине, пробирая до самых костей. Морана чувствовала, как бьется его сердце под ее бедром; шорты задрались, обнажая слишком много кожи. Соски напряглись под хлопком из-за борьбы, а вовсе не из-за теплых мышц, которые она чувствовала под собой, не из-за пылкого, пронзительного взгляда. Вовсе не из-за этого.

Теперь, когда он оказался под ней, Морана не представляла, что делать дальше. Она не могла вечно сидеть на нем, хотя это было заманчиво. Не могла убить его в своем собственном доме, пускай такой вариант казался заманчивым вдвойне. Она ничего не могла сделать. И этот ублюдок знал об этом. Потому и сохранял расслабленную позу.

Испытывая отвращение к самой себе, Морана встала, убрала нож от его шеи и подошла к окну. Ее переполняло разочарование, которое вытеснило пыл, едва она отвела от него взгляд. Так они ни к чему не придут. Она закрыла глаза, затем открыла снова, приняла решение и обернулась. Тристан Кейн стоял на расстоянии в пару метров и наблюдал за ней чертовски сосредоточенным взглядом.